— Дверь номер четыре ведёт на сцену, — сказал заведующий реквизитом. — Но только сегодня. Завтра она снова будет вести в склад шляп.
Юра решил, что это шутка. В старом театре двери не могли менять назначение сами. Однако заведующий реквизитом Семён Павлович говорил серьёзно и уже прикреплял к ручке картонную табличку: «НА СЦЕНУ».
Юра пришёл в театр на практику вместе с классом, но задержался после экскурсии. Ему разрешили помочь перед вечерним спектаклем: перенести лёгкие декорации, проверить фонари и разложить на столе реквизит. Спектакль назывался «Город, который потерял тень», и почти всё действие происходило среди высоких серых ширм.
— Почему дверь завтра опять станет складом? — спросил Юра.
— Потому что сцена вращается, — ответил Семён Павлович. — Круг в полу поворачивается вместе с декорациями. Сегодня один его проход совпал с дверью номер четыре. Завтра оформление будет другим.
Юра заглянул внутрь. За дверью шёл короткий тёмный коридор, а в конце виднелась щель света.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно, — сказал Семён Павлович. — И это хорошо. Пока не поймёшь, ходи только со мной.
Через час началась генеральная проверка. Актёры были в костюмах, но без зрителей. Рабочие сцены двигали ширмы. Помощник режиссёра говорил в гарнитуру короткими фразами:
— Свет два. Поворот круга. Стоп. Ширма Б — на метку.
На полу были наклеены цветные кусочки ленты. По ним ставили декорации, чтобы они каждый раз оказывались точно на месте.
Юра получил простую задачу: после третьей сцены отнести актёру чёрный зонт. Зонт лежал на столе у двери номер четыре.
— Услышишь два коротких звонка, берёшь зонт и идёшь за мной, — объяснил Семён Павлович.
— А один звонок?
— Ничего не делаешь.
— Три?
— Тем более ничего. В театре полезно не угадывать.
Во время прогона всё шло точно. Один звонок. Два звонка. Семён Павлович открыл дверь, Юра взял зонт, они прошли по коридору и оказались за серой ширмой. Актёр протянул руку, получил зонт и вышел в свет.
На вечернем спектакле было иначе. За стеной слышались зрители. Рабочие говорили тише. Кто-то принёс на стол ещё два зонта: красный детский и полосатый пляжный.
— Эти сюда зачем? — спросил Юра.
— Из соседней постановки. Сейчас унесу.
Но Семёна Павловича позвали к сломанной ручке сундука. Он ушёл, а помощник режиссёра скомандовал начало.
Первый акт прошёл спокойно. Потом раздался один звонок, почти сразу ещё один. Юра схватил чёрный зонт и открыл дверь номер четыре.
Коридор оказался длиннее, чем раньше.
Юра остановился.
В конце не было щели света. Там висела зелёная занавеска. За ней кто-то быстро переставлял коробки.
— Семён Павлович? — позвал Юра шёпотом.
Никто не ответил.
Он вернулся к двери, но та закрылась. На ручке изнутри не было защёлки, только гладкая металлическая пластина.
Юра не стал толкать её плечом. Он вспомнил слова: «Не угадывать».
Из-за зелёной занавески вышла костюмерша с охапкой плащей.
— Ты почему здесь?
— Шёл на сцену через четвёртую дверь.
— Четвёртая сейчас ведёт в костюмерный карман.
— Но круг ещё не должен был поворачиваться.
Костюмерша прислушалась.
— Должен. Во второй сцене поворот сделали раньше из-за задержки с ширмой.
Юра посмотрел на зонт.
— Значит, актёр его не получит.
— Получит, если не побежишь куда попало. Идём через нижний обход.
Они спустились по узкой лестнице под сцену. Там было слышно, как над головой катятся колёса декораций. Круг держался на большом металлическом кольце и вращался от электродвигателя. По краю мигали жёлтые лампы.
— За линию не заходить, — сказала костюмерша. — Когда круг движется, проход закрыт.
На стене загорелся красный сигнал. Они ждали. Сверху донеслась реплика актёра:
— В этом городе дождь начинается без предупреждения!
По сценарию сразу после этой фразы он должен был раскрыть чёрный зонт.
Юра сжал ручку.
Красный сигнал погас. Костюмерша открыла решётчатую дверцу.
— Теперь быстро, но без бега.
Они прошли под сценой, поднялись по другой лестнице и вышли за правой кулисой. До актёра было метров десять, но путь перекрывала высокая ширма.
— Обойти не успеем, — сказала костюмерша.
Юра посмотрел на пол. От его ног к ширме шла синяя метка. Рядом стоял рабочий сцены с гарнитурой.
— Ширма Б после реплики уходит вправо? — спросил Юра.
— Да.
— Актёр окажется здесь?
— Через пять секунд.
Юра встал у синей метки и поднял зонт ручкой вперёд. Ширма плавно поехала. За ней показался актёр. Он увидел Юру, не сбился с текста и взял зонт прямо на шаге.
Зрители решили, что так было задумано.
После сцены Семён Павлович нашёл Юру у реквизиторского стола.
— Где ты был?
— Дверь привела в костюмерный карман. Мы прошли нижним обходом.
— Один?
— С Мариной Олеговной.
— Хорошо. А почему вообще пошёл без меня?
Юра хотел сказать, что услышал два звонка, но остановился.
— Между звонками была слишком короткая пауза. Наверное, это были два разных сигнала.
Семён Павлович кивнул.
— Первый — для света. Второй — для поворота круга. Твой сигнал должен был прозвучать позже. Я не убрал табличку вовремя.
Он снял с двери надпись «НА СЦЕНУ» и перевернул её. На обратной стороне было написано: «СНАЧАЛА ПРОВЕРЬ ПОЛОЖЕНИЕ КРУГА».
— Это новая табличка? — спросил Юра.
— Нет. Просто раньше она висела неправильной стороной.
На следующий день дверь номер четыре действительно вела в склад шляп. Юра открыл её вместе с Семёном Павловичем и увидел полки до потолка.
— А где вчерашний коридор?
— Повернулся вместе со сценой.
Юра выбрал с полки цилиндр и заглянул внутрь.
— Здесь хотя бы нельзя выйти не туда.
Из цилиндра выпала картонная стрелка с надписью «К КУЛИСАМ».
Семён Павлович вздохнул:
— В театре никогда не говори «нельзя» слишком уверенно.