Челнок застрял ровно посередине станка.
Оля первой убрала ногу с педали.
— Не тяни.
— Я и не тяну, — сказал Женя, хотя держал деревянный челнок обеими руками.
— Ты держишь его так, будто собираешься вытащить зуб.
— А он ведёт себя как зуб.
За два часа до открытия выставки старый ткацкий станок в музее фабрики решил, что работать дальше не будет.
На нём ткали длинную полосу для новой экспозиции. Полоса называлась «Улица»: серый фон, узкие белые окна, зелёные деревья и редкие жёлтые квадраты фонарей. Каждый посетитель летнего кружка добавлял несколько рядов. Оле и Жене достался последний участок — тот, на котором узор должен был закончиться маленькой площадью.
Мастер Анна Павловна подошла сразу.
— Ничего не дёргаем. Смотрим.
Она осторожно вынула челнок. Внутри него лежала шпулька с серой нитью. Сам челнок был похож на длинную деревянную лодочку с острыми носами. Когда ткач нажимал педаль, часть продольных нитей поднималась, часть опускалась, между ними открывался проход. Челнок пролетал через этот проход и тянул поперечную нить.
— Вот это зев, — сказала Анна Павловна, показав раскрытый промежуток между нитями. — Если он чистый, челнок проходит свободно.
Оля наклонилась.
— А здесь нечистый.
Одна тонкая бежевая нить пересекала проход по диагонали.
— Просто уберём её? — спросил Женя.
— Сначала узнаем, почему она там оказалась.
Анна Павловна провела пальцем вдоль нити до задней части станка. Там сотни продольных нитей — основа ткани — проходили через маленькие ушки тонких планок. Планки поднимались педалями и выбирали, какие нити окажутся сверху.
Диагональная нить шла не туда.
— Её вчера ремонтировали, — сказала мастер. — Видите узел?
Оля нашла крошечное утолщение.
— Она рвалась?
— Да. Мы связали новый конец со старым и провели дальше. Видимо, при заправке ошиблись одним ушком.
Женя посмотрел на уже сотканную полосу.
— Но вчера всё работало.
— Работало на другом порядке педалей. Сегодня у вас начинается площадь, и нити поднимаются иначе. Ошибка проявилась только сейчас.
На стене висела схема узора: клетчатая бумага, где каждый квадратик обозначал, какая нить должна оказаться сверху. Оля любила эту схему. Женя её не любил и называл «шахматами для людей, которым мало обычных шахмат».
— Можно перезаправить одну нить? — спросила Оля.
— Можно. Но ткань уже натянута. Если просто вытащить нить из неправильного ушка, придётся ослаблять участок. А если сделать это неаккуратно, соседние нити тоже уйдут по натяжению.
Женя посмотрел на часы.
— Выставка в двенадцать.
— Именно поэтому мы не будем спешить так, чтобы потом переделывать всё полотно.
Анна Павловна принесла две тонкие верёвочки и прищепки.
— Сначала пометим соседей.
Оля закрепила по краям ошибочной нити красные прищепки. Женя должен был считать планки.
— Слева двадцать семь.
— Откуда считаешь? — спросила Оля.
— Слева.
— С какого слева?
— Нормального.
— У станка два края.
Анна Павловна вмешалась:
— Прежде чем считать, выбираем точку отсчёта.
Они решили считать от маленькой синей метки на раме. Ошибочная нить оказалась сорок третьей.
По схеме она должна была проходить через ушко второй группы, а была заведена в третью.
— Значит, нашли, — сказал Женя.
Анна Павловна кивнула.
— Нашли ошибку. Это половина работы.
Она закрепила ткань, ослабила натяжение только на небольшом участке и показала, как вынуть нить, не затронув соседние. Оля держала конец. Женя следил, чтобы красные прищепки не сдвинулись.
Когда нить провели через правильное ушко, её снова натянули.
— Готово? — спросил Женя.
— Проверяем без челнока.
Анна Павловна нажала первую педаль. Проход открылся чисто.
Вторую. Тоже.
Третью.
Диагональной нити не было.
— Теперь можно?
Оля пустила челнок. Он проскочил через станок и мягко стукнулся о ладонь Жени.
— Работает.
Они сделали четыре ряда.
На пятом Оля остановилась.
— Подождите.
— Что опять?
Она показала на край полотна. Там, где начиналась площадь, зелёная линия дерева вдруг стала толще.
— Мы дважды повторили один ряд.
Женя взял схему.
— Нет. Вот первый, второй, третий, четвёртый...
— Ты считаешь сверху вниз. А мы ткём снизу вверх.
— Схема висит вверх ногами?
— Схема висит нормально. Мы относительно неё вверх ногами.
Анна Павловна посмотрела и улыбнулась.
— Отличный спор. Проверим по самой ткани.
Они нашли последнюю точно известную точку: два жёлтых фонаря подряд. После них должно было идти три серых ряда, зелёный, снова серый.
На ткани оказалось четыре серых ряда.
— Значит, лишний один, — сказал Женя.
— И он наш, — сказала Оля.
Лишний ряд можно было аккуратно распустить. Женя подцеплял поперечную нить тупой деревянной иглой, Оля сматывала её обратно на шпульку.
— Вот зачем нужен человек, который любит считать, — сказала она.
— Ты только что доказала, что я сосчитал неправильно.
— Поэтому нужен человек, который любит считать два раза.
К половине одиннадцатого они снова дошли до зелёной линии.
Теперь рисунок совпадал.
Но у площади была ещё одна проблема.
На полке осталось три шпульки: серая, белая и жёлтая. Зелёная была почти пустой.
Оля покрутила её.
— Нам не хватит на четыре дерева.
— В шкафу есть ещё зелёная пряжа, — сказал Женя.
В шкафу действительно лежало пять зелёных клубков. Только ни один не совпадал по цвету. Один был болотный, другой яркий, третий почти синий.
Анна Павловна объяснила:
— Ту пряжу красили специально для проекта. Больше такой нет.
— Тогда три дерева, — предложил Женя.
Оля покачала головой.
— На схеме четыре.
— Схема не обидится.
— Дело не в схеме. В начале полосы тоже четыре дерева. Это ритм.
Женя прошёл вдоль готовой «Улицы». На ней повторялись группы: два дома, четыре дерева, фонарь; дом, четыре дерева, два фонаря. Четвёрки действительно держали рисунок.
— Можно сделать последнее дерево другим цветом, — сказал он.
— Случайным?
— Не случайным. Если повторить этот цвет где-то ещё.
Оля посмотрела на ярко-зелёный клубок.
— Но где? Полоса почти готова.
Они разложили схему на полу.
Анна Павловна не предлагала решения. Она только спросила:
— Что в узоре уже можно менять без распускания большого куска?
Женя ткнул в будущую площадь.
— Только то, чего ещё нет.
Оля перевернула карандаш и стала стирать четыре одинаковых дерева на схеме.
— А если площадь будет отличаться от улицы? Два старых зелёных дерева по краям, а в середине два молодых ярких.
— Тогда яркая нить появится дважды и будет выглядеть специально, — сказал Женя.
— И старой зелёной хватит на два дерева.
Они сделали маленький пробный кусок на отдельной рамке: старый зелёный рядом с ярким. Контраст оказался сильным, но не неприятным.
— Похоже на новые листья после дождя, — сказала Оля.
Женя пожал плечами.
— Похоже на зелёный цвет, который не смог договориться с другим зелёным цветом.
— Тоже годится.
Анна Павловна разрешила изменить схему и поставила рядом дату с их именами. В музее все изменения проекта записывали, чтобы потом было понятно, почему узор стал именно таким.
Они снова сели к станку.
Теперь Женя держал бумажную полоску с номерами рядов. После каждого прохода челнока он передвигал скрепку на одну клетку.
Оля работала педалями и следила за краями ткани.
— Серый семь.
— Есть.
— Белый два.
— Есть.
— Зелёный старый.
— Почти закончился.
— Ещё один ряд.
Шпулька опустела ровно после последнего прохода второго старого дерева.
— Красиво, — сказал Женя. — Даже подозрительно.
Они вставили ярко-зелёную нить.
В одиннадцать сорок на полотне появились два молодых дерева. В одиннадцать пятьдесят — последний жёлтый фонарь.
Оставалось закончить серый край.
Челнок прошёл один раз.
Второй.
Третий.
На четвёртом Женя поймал его и не отправил обратно.
— Всё.
— Ещё ряд, — сказала Оля.
— Нет. Смотри на скрепку.
Она сверилась со схемой.
— Точно. Всё.
Анна Павловна ослабила станок и помогла снять готовую полосу. Она была длиннее всей мастерской, поэтому её разворачивали по коридору музея. Люди из соседних залов выходили посмотреть.
В начале «Улицы» стояли четыре одинаковых зелёных дерева. В конце, на площади, два были тёмнее, два ярче.
Оля провела пальцем над рисунком, не касаясь нитей.
— Если бы зелёной хватило, мы бы сделали всё по старой схеме.
— И если бы нить вчера не заправили неправильно, мы бы не проверили остальные ряды, — сказал Женя.
— Ты сейчас пытаешься сказать что-то очень умное?
— Нет. Я пытаюсь понять, почему мы начали в девять, а закончили почти в двенадцать.
В полдень посетителей пустили в зал. На стене рядом с тканью висела небольшая карточка с рисунком площади и пометкой: «Изменение узора: 8 августа».
Один мужчина долго рассматривал яркие деревья и спросил:
— А почему эти два другого цвета?
Женя уже открыл рот.
Оля опередила:
— Потому что старой зелёной нити осталось ровно на два дерева.
Мужчина кивнул.
— Хорошая причина.
После открытия они вернулись в мастерскую. На столе лежал деревянный челнок, тот самый, который утром застрял посередине станка.
Женя взял его и осторожно пустил через пустой зев учебного станка.
Челнок пролетел с одного края на другой без остановки.
— Вот теперь, — сказал он, — он ведёт себя прилично.
Оля передвинула красную прищепку на место в коробке.
— Просто сегодня ты наконец научился его не дёргать.
— Это недоказуемо.
Анна Павловна услышала их из соседней комнаты.
— В ткацкой мастерской всё доказуемо. У нас для этого есть схема.
Женя посмотрел на клетчатый лист и убрал руки от челнока.