В заповеднике говорили, что светляков невозможно пересчитать дважды одинаково. Не потому, что они умеют прятаться от учёных. Просто один зажигается, другой гаснет, третий перелетает через дорожку, и через минуту перед тобой уже совсем другая россыпь огоньков.
Марта узнала об этом в первый вечер, когда приехала к дедушке на биостанцию.
Биостанция состояла из деревянного дома, лаборатории, сарая с лодкой и высокой травы вокруг. На дверях лаборатории висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД В РЕЗИНОВЫХ САПОГАХ», и Марта долго выясняла, означает ли это, что в сапогах посторонним всё-таки можно.
— Это означает, что табличку писал человек после дождя, — сказал дедушка. — Завтра перепишем.
Но вечером переписывать ничего не стали. Дедушка достал три маленьких счётчика с кнопками, красные фонари и планшет с картой луга.
— Сегодня перепись, — объяснил он. — Идём по трём маршрутам. Считаем вспышки на контрольных участках.
— Самих светляков или вспышки?
— Вот в этом и неприятность. Самих мы ночью не различим. Поэтому считаем по принятой методике, а потом сравниваем участки между собой.
На биостанции работали ещё Алёна Сергеевна, которая изучала насекомых, и студент Руслан. Они натянули вдоль дорожек тонкие белые шнуры. Каждый шнур отмечал границу участка: десять метров вдоль тропы и пять метров в глубину луга.
— Красный фонарь зачем? — спросила Марта.
— Чтобы видеть карту и меньше мешать насекомым ярким белым светом, — сказала Алёна Сергеевна. — А ещё чтобы Руслан не наступал на собственный рюкзак.
— Один раз было.
— Три.
— Один раз за этот сезон.
Солнце ушло за лес. На лугу стало сначала серо, потом синевато, потом цвета почти исчезли совсем. Марта сидела на складном стуле возле второго участка и думала, что перепись, наверное, будет очень медленной работой.
Первый зелёный огонёк появился у канавы.
Потом второй.
Потом сразу пять.
Через несколько минут трава зажила своей ночной жизнью. Огни вспыхивали низко, почти у земли, поднимались над стеблями, исчезали и возникали в другом месте. Некоторые светили коротко. Другие тянули зелёную черту в воздухе, когда летели.
Марта нажимала кнопку счётчика каждый раз, когда видела вспышку внутри участка.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
На пятидесяти восьми она поняла, что дедушка предупреждал не зря.
— У меня уже семьдесят два! — прошептал Руслан с соседней дорожки.
— Не разговариваем через участки, — тихо сказала Алёна Сергеевна. — Потом запишем.
Через десять минут Марта остановила счётчик на ста двадцати четырёх.
Дедушка собрал результаты.
Первый участок — восемьдесят девять. Второй, Марты — сто двадцать четыре. Третий — девяносто один.
— Значит, у меня их больше, — сказала Марта.
— Возможно.
— А почему возможно?
— Потому что одна цифра — это ещё не вывод.
На следующий вечер они повторили наблюдение в то же время. Погода почти не изменилась: тепло, тихо, без дождя.
Марта приготовилась снова победить третий участок.
Но получила шестьдесят восемь.
На первом было девяносто четыре. На третьем — девяносто.
— Они переехали? — спросила она.
— За одну ночь целым участком — вряд ли, — ответил дедушка.
Алёна Сергеевна записала цифры и сказала:
— Завтра ещё раз.
На третью ночь второй участок показал сто тридцать два.
Марта стала подозревать луг в плохом характере.
Она принесла из дома блокнот и нарисовала таблицу. В первой колонке — день. Во второй — температура. В третьей — ветер. В четвёртой — число вспышек.
— Дождь тоже записывай, — посоветовал дедушка.
— Его не было.
— Это тоже данные.
Через четыре вечера таблица стала интереснее. Первый и третий участки менялись понемногу. Второй прыгал: сто двадцать четыре, шестьдесят восемь, сто тридцать два, семьдесят один.
— Через день, — сказала Марта.
— Что через день?
— Мой участок то яркий, то обычный. Как будто кто-то включает дополнительную смену.
Алёна Сергеевна посмотрела таблицу.
— Похоже. Но светляки не читают календарь.
На пятую ночь Марта решила не только считать. До начала наблюдения она прошла вдоль своего участка при дневном свете.
Трава как трава. Клевер. Щавель. Крапива у канавы. Две кочки. Старый деревянный столб.
За столбом стояла небольшая серая коробка на ножке.
— Это что?
— Автоматическая метеостанция, — сказал Руслан. — Температура, влажность, ветер.
— Она ночью светится?
— Экран закрыт крышкой.
Марта обошла столб. В траве лежал тонкий чёрный кабель. Он уходил к маленькой панели, похожей на плоское окно.
— Солнечная батарея, — объяснил Руслан. — Днём заряжает аккумулятор.
— А вечером?
— Ничего особенного.
В эту ночь участок снова был ярким. Марта посчитала сто тридцать семь вспышек.
Когда десять минут закончились, она не ушла. Села на корточки возле границы участка и стала смотреть.
Через несколько минут метеостанция тихо щёлкнула.
Под её корпусом загорелся маленький зелёный огонёк.
Не светлячок. Индикатор.
Он горел секунду и гас. Потом снова вспыхивал.
— Дедушка, — позвала Марта.
Они подошли втроём.
— Передача данных, — сказал Руслан. — Модем отправляет пакет на базу.
— Каждую ночь?
— Каждую вторую. В остальные дни данные копятся.
Марта посмотрела на траву.
Рядом с коробкой летали светляки. Несколько раз зелёный индикатор вспыхнул, и почти сразу в траве ответили два или три живых огонька.
— Они что, принимают его за своего? — спросила Марта.
Алёна Сергеевна не ответила сразу.
— Возможно, свет привлекает или меняет поведение рядом с участком. А возможно, совпало. Это надо проверить аккуратно.
— Заклеим лампочку?
— Сначала убедимся, что это безопасно для прибора.
Утром Руслан нашёл инструкцию. Индикатор разрешалось закрывать непрозрачной крышкой — для работы он был не нужен. Они сделали маленький чёрный колпачок из плотного пластика и закрепили его так, чтобы не закрыть вентиляционные отверстия корпуса.
Вечером модем снова передавал данные. Марта слышала тихие щелчки, но зелёных вспышек не было.
Второй участок показал девяносто три.
На следующую ночь — девяносто семь.
Потом девяносто один.
— Вот теперь он похож на соседей, — сказала Марта.
Алёна Сергеевна всё равно не спешила объявлять открытие.
— Ещё несколько повторов. И хорошо бы поменять условия: на одну ночь включить такой же зелёный источник за пределами участка, на безопасном расстоянии, и посмотреть, изменится ли распределение.
— То есть расследование продолжается?
— Наука редко заканчивается после одной красивой догадки.
Через неделю у них было достаточно записей. Там, где мигал индикатор, число наблюдаемых вспышек действительно увеличивалось. Когда индикатор закрывали, скачок исчезал. А контрольная зелёная лампа на другом краю луга тоже собирала вокруг себя немного больше огоньков.
Руслан снял с метеостанции старый прозрачный колпачок и поставил новый, непрозрачный.
Дедушка прикрепил к журналу записку: «При ночных учётах проверить посторонние источники света, включая служебные индикаторы».
— Это из-за меня? — спросила Марта.
— Из-за светляков, — сказал он. — Ты просто заметила, что они не обязаны знать нашу методику.
Последний вечер перед отъездом был тёплым и совсем безветренным. Перепись уже закончилась. Никто не держал счётчики.
Марта сидела возле второго участка и смотрела на луг просто так.
Зелёные огоньки появлялись в траве без всякого расписания. Они не становились ровнее от того, что их теперь умели считать точнее. Один вспыхнул у канавы, второй поднялся над клевером, третий пролетел мимо серой коробки, которая впервые за много ночей ничем ему не ответила.
На веранде дедушка переписывал старую табличку для лаборатории.
Теперь на ней было: «ПОСТОРОННИМ — СНАЧАЛА СПРОСИТЬ. САПОГИ — ПО ПОГОДЕ».
Марта прочитала и сказала:
— Это уже методика.
— И главное, — ответил дедушка, — воспроизводимая.