— Кто поставил стол прямо на ворота?
— Это не ворота. Это середина двора.
— Середина двора не может быть занята столом!
Когда Арина вышла из подъезда, спор уже шёл полным ходом. Тим стоял у песочницы с рулеткой. Рядом соседка Нина Павловна держала складной стол за одну ножку, а дворник Самат — за другую. На асфальте мелом были нарисованы две стрелки, круг и слово «СЦЕНА».
Завтра у дома должен был быть праздник двора.
И всё было почти готово, кроме самого двора.
Он был небольшой и неправильной формы. С одного края — песочница и две лавочки. С другого — арка для машин. У стены — клумба. Посередине оставался широкий кусок асфальта, который за обычную неделю успевал побыть футбольным полем, местом для самокатов, парковкой разгружающейся машины и просто дорогой к мусорным контейнерам.
На праздник этот кусок понадобился всем сразу.
Нина Павловна хотела поставить длинные столы для чаепития.
Старшеклассники хотели сцену и колонки.
Малышам обещали гонку на беговелах.
Самат напоминал, что к контейнерам утром должна проехать машина.
А Тим хотел провести турнир по бадминтону.
— Сетку можно натянуть здесь, — сказал он Арине. — Если стол убрать.
— А беговелы?
— Пусть объезжают.
— Колонки?
— У стены.
— Там клумба.
Тим посмотрел на клумбу.
— Тогда тихие колонки.
Арина взяла у него рулетку.
— Что ты вообще измеряешь?
— Середину.
— Нашёл?
— У нас их три.
Это оказалось правдой. Геометрическая середина двора попадала почти в люк. Середина свободного асфальта — под будущий стол. А место, которое все привычно называли серединой, находилось чуть ближе к песочнице.
— Значит, надо выбрать правильную, — сказал Тим.
— А потом остальные перестанут хотеть своё?
Тим убрал рулетку.
К вечеру на асфальте было уже столько меловых линий, что двор напоминал карту неизвестного метро. Красным обозначили сцену. Синим — беговелы. Зелёным — бадминтон. Белым — столы.
Все линии пересекались.
— Красиво, — сказал Самат. — Можно праздник не проводить. Уже современное искусство.
Нина Павловна не засмеялась.
— Мы каждый год ставили столы здесь.
— А сцена была у стены, — возразил старшеклассник Антон. — Но теперь там новые клумбы.
— Клумбы я не перенесу.
— И не надо, — сказала Арина. — Давайте ничего пока не двигать.
— До завтра? — спросил Тим.
— До двадцати минут.
Они с Тимом сели на лавку и стали смотреть, как люди проходят через двор.
За двадцать минут оказалось, что почти никто не ходит по прямой. Из второго подъезда к арке шли по диагонали. От первого подъезда к контейнерам — вдоль клумбы. Родители с колясками огибали люк. Дети на самокатах делали широкий поворот у песочницы.
Арина рисовала пути на листке.
— Получается паутина.
— Получается, стол у Нины Павловны перекрывает сразу две дорожки.
— А твоя сетка — одну.
— Всего одну.
— Самую широкую.
Тим вздохнул.
Они пошли во второй подъезд, где жил Антон.
— Можно сцену развернуть боком? — спросила Арина.
— Зрители тогда будут стоять у арки.
— Не будут. Если сцена вот здесь.
Она показала место между торцом дома и клумбой.
Антон поморщился.
— Узко.
Тим измерил.
— Четыре метра семьдесят.
— Нам надо пять.
— Зачем?
— Баннер пять метров.
Они посмотрели друг на друга.
— А сцена сколько? — спросила Арина.
Антон помолчал.
— Три восемьдесят.
— То есть пять метров нужно баннеру.
Баннер решили сложить по краям. Это не понравилось человеку, который его печатал, но человек, который его печатал, во дворе не жил.
С беговелами было хуже.
Для гонки уже придумали маршрут: старт у первого подъезда, поворот возле песочницы, финиш у клумбы. Если ставить сцену боком, маршрут упирался в зрителей.
— Давайте отменим гонку, — предложил Тим.
Из песочницы на него посмотрели четыре человека ростом примерно по метр.
— Я пошутил, — быстро сказал он.
Арина снова достала листок.
— А зачем им именно круг?
— Потому что гонка.
— Гонка может быть туда и обратно.
Тим начертил прямую дорожку вдоль длинной стены.
— Тут двадцать два метра.
— И никого не пересекает.
— Кроме двери подвала.
Самат, проходивший мимо, сказал:
— Завтра подвал закрыт. Но за два метра до двери поставьте финиш.
Так у беговелов появилась прямая трасса.
Бадминтон всё ещё не помещался.
— Я готов пожертвовать собой, — сказал Тим.
— Очень торжественно.
— Сеткой.
Они уже собрались убрать турнир из программы, когда Арина увидела бельевые столбы за домом. Когда-то между ними натягивали верёвки, теперь они стояли без дела на полоске газона.
— Там нельзя играть, — сказал Тим. — Волан будет в кустах.
— А если не турнир?
— Что тогда?
Через десять минут бадминтон превратился в «пять подач в обруч». Сетку не ставили вообще. На один столб повесили два пластиковых обруча на разной высоте. Нужно было подать волан так, чтобы он пролетел через любой.
— Это уже не бадминтон, — сказал Тим.
— Да.
— Это совершенно другой вид спорта.
— Да.
Тим попробовал.
С третьей подачи попал в верхний обруч.
— В принципе, у него есть достоинства.
К девяти вечера у двора появилась новая схема.
Сцена — у торца, поперёк прежнего места.
Столы — не одной длинной стеной, а тремя короткими островками возле лавок.
Беговелы — по прямой вдоль дома.
Подачи воланом — за домом.
Главную диагональ от подъезда к арке оставили свободной. Утренний проезд к контейнерам тоже.
— А середина? — спросила Нина Павловна.
В середине теперь не было ничего.
Ни сцены. Ни столов. Ни сетки.
— Вот, — сказал Тим. — Наконец нашли.
На следующее утро первой приехала мусоровозка. Самат убрал два лёгких ограждения, машина проехала, потом ограждения вернули.
В одиннадцать начался праздник.
Сначала всё шло подозрительно хорошо.
Потом выяснилось, что солнце светит прямо на стол с пирогами. Стол передвинули на два метра.
Потом у сцены собралась очередь к микрофону и перегородила проход. Арина перенесла табличку «запись выступающих» к стене.
Потом один беговел уехал за финиш и чуть не добрался до обруча с воланами. Тим поставил после финиша две картонные коробки с надписью «ТОРМОЗИ ЗДЕСЬ», и дети почему-то стали тормозить именно там с особенным удовольствием.
К трём часам двор снова отличался от схемы.
— Мы зря всё рисовали, — сказал Тим, держа тарелку с пирогом.
— Почему?
— Ничего не стоит на месте.
Арина огляделась.
Столы сдвинули в тень. У сцены добавили ряд стульев. Беговельную дорожку временно закрыли, потому что начался концерт. На свободном асфальте двое малышей рисовали мелом огромную рыбу.
— Зато понятно, что можно двигать, а что нельзя, — сказала она.
Тим посмотрел на их вчерашнюю паутину линий. Почти все линии уже затоптали.
После концерта Антон снял баннер. Нина Павловна сложила один стол. Освободилось ещё место, и Тим всё-таки натянул короткую сетку. Турнира не было, но желающие играли парами до пяти очков.
Вечером у песочницы остался только мел.
Белые полосы столов, синяя беговельная дорожка, красный угол сцены. Поверх них дети нарисовали дома, корабли и какое-то существо с шестью колёсами.
Тим снова достал рулетку.
— Даже не начинай, — сказала Арина.
— Я не середину ищу.
— А что?
— Рыба девять метров сорок сантиметров.
Мальчик, рисовавший хвост, услышал его и возмутился:
— Ещё не готова!
Тим послушно отступил с рулеткой. На этот раз место действительно было занято.