Клёпка не любил прямые линии.
Прямая ветка плохо ложится в плотину. Прямой берег слишком легко обходить. Прямая тропа вообще придумана теми, кто никогда не таскал в зубах мокрую осину длиной в собственный рост.
Ручей возле старой мельничной поляны тоже не был прямым. Он огибал кочки, нырял под корни, собирался в тёмные лужицы и снова вытягивался между травой. Клёпка знал каждый его поворот.
Одного не знал: зачем люди прошлой осенью положили под лесной дорогой широкую металлическую трубу.
Вода входила в неё с одной стороны дороги и выходила с другой. Клёпка проверил трубу носом, лапой и на вкус. Железо было невкусное. Течение внутри гудело. Строить там было совершенно не из чего.
Поэтому Клёпка решил, что труба к нему не относится.
Весной выяснилось, что относится.
Сначала ручей принёс сверху прошлогодние листья. Потом тонкие ветки. Потом половинку старого гнезда. Всё это собралось у входа в трубу. Вода поднялась и растеклась по низкому берегу.
Клёпке понравилось.
Там, где вчера была мокрая трава, появилось настоящее мелкое озерцо. В нём отражались ивы. До молодой осины теперь можно было доплыть почти без выхода на сушу.
Клёпка принёс ещё две ветки.
К вечеру вода дошла до лесной дороги.
Утром по дороге пришёл человек в зелёной куртке. Он остановился перед лужей, посмотрел на воду и сказал:
— Вот только этого не хватало.
Клёпка сидел в камышах и жевал кору.
Человек нашёл длинный шест и начал вытаскивать листья из трубы.
Вода шумно провалилась внутрь. Озерцо стало уменьшаться.
Клёпка перестал жевать.
Через час у трубы снова лежали две его ветки.
На следующий день человек вернулся. Теперь с ним была женщина в высоких сапогах. Они долго смотрели на ручей.
— Бобр? — спросила женщина.
— Похоже.
— Плотины пока нет.
— Пока.
Клёпка счёл последнее слово справедливым.
Люди снова очистили трубу и ушли. Клёпка дождался темноты и построил поперёк ручья небольшую стенку из веток, травы и ила. Не у самой трубы — чуть выше. Это было важное улучшение.
К утру озерцо вернулось.
Но теперь вода нашла вторую дорогу.
Она обошла плотину справа, потекла через мягкую землю и вышла прямо на колею лесной дороги.
Клёпка осмотрел новый поток. Течение было удобное, берег низкий. Если добавить ещё пару веток, получится замечательный рукав.
Он добавил.
После обеда по дороге приехал маленький трактор и остановился перед водой.
— Всё, — сказал человек в зелёной куртке. — Теперь он строит нам объезд.
Клёпка не знал слова «объезд», но по тону понял, что похвалы не будет.
Люди не разрушили плотину сразу. Женщина в сапогах сначала измерила уровень воды длинной рейкой. Потом прошла вверх по ручью. Потом вниз. Она смотрела на корни ив, на заболоченную низину и на трубу под дорогой.
Клёпка плыл следом, показывая только нос.
За поворотом женщина нашла старое русло — неглубокую ложбинку, заросшую осокой. Когда-то ручей, видимо, ходил здесь, потом ушёл левее.
— Смотри, — сказала она человеку. — Если дать воде запасной сброс сюда, дорогу не подмоет.
— А бобр его не закроет?
— Закроет, если сделаем глупо.
Клёпка насторожился. Разговор явно касался его профессиональных качеств.
На следующий день люди принесли несколько толстых труб, решётку и камни. Работали ниже Клёпкиной плотины. Они сделали узкий боковой проход от поднявшегося ручья к старой ложбинке. Вход укрепили камнями, а одну трубу спрятали так глубоко под водой, что сверху её почти не было видно.
Клёпка сразу поплыл проверять.
Вода уходила в трубу тихо, без грохота. Снаружи торчали ветки решётки. Если пытаться заложить их илом, течение уносило мелочь. Крупную ветку было неудобно поставить: камни не давали упереть конец.
Клёпка попробовал три раза.
Потом сел рядом и подумал.
Выше плотины вода держалась. Озерцо не исчезало. До осины можно было плыть. Но лишняя вода теперь уходила по старой ложбинке и возвращалась в ручей уже за дорогой.
Получалось, что у ручья стало две дороги.
Одна — под людской дорогой.
Другая — вокруг неё, по земле, где ручей когда-то уже ходил.
Клёпка не видел причин возражать.
Через неделю пришёл сильный ночной дождь.
Вода потемнела, понесла пену и ветки. Клёпкина плотина зашуршала под напором. Он всю ночь укреплял слабое место у левого берега.
К утру озерцо поднялось почти на ладонь.
Труба под дорогой шумела полной водой. Боковой проход тоже работал: по старой ложбинке бежал быстрый прозрачный поток.
Дорога оставалась сухой.
Человек в зелёной куртке пришёл рано. Остановился, посмотрел сначала на дорогу, потом на плотину.
— Живём, — сказал он.
Женщина в сапогах пришла позже. Она снова измерила воду рейкой и поставила на берег маленький красный колышек.
— Выше не поднялось, — сказала она.
— А плотину оставляем?
— Пока она держит воду здесь и не топит дорогу — зачем трогать?
Клёпка услышал только знакомое слово «пока».
Оно ему нравилось всё больше.
Лето сделало озерцо настоящим. В воде выросла ряска. Между стеблями стали ходить жуки-плавунцы. По вечерам над водой появлялись стрекозы. Ивы у берега дали длинные молодые побеги.
Клёпка расширил нору и устроил вход под водой.
Он всё ещё иногда проверял человеческий боковой проход. Один раз туда набило травы, и вода поднялась чуть выше красного колышка. Люди пришли и вытащили траву. Другой раз Клёпка положил поперёк входа толстую ветку. Течение её развернуло, и она легла вдоль берега.
Клёпка решил не тратить материал.
Осенью человек в зелёной куртке привёл группу детей. Они стояли на сухой дороге и смотрели на плотину.
— Здесь бобр поднял воду, — объяснял человек. — Нам сначала хотелось просто всё разобрать. Но тогда он построил бы снова. Поэтому мы оставили ему пруд и сделали лишней воде безопасный путь.
Один мальчик спросил:
— А бобр знает, что вы договорились?
Человек посмотрел на воду.
— С бобром трудно оформить договор на бумаге.
Клёпка в это время сидел за ивой в двух шагах и чистил передние лапы.
— Но результат его, кажется, устраивает, — добавила женщина в сапогах.
Клёпка не стал выходить. Люди почему-то особенно радуются, когда видят бобра, а от радостных людей много шума.
Зимой ручей стал тише. Лёд лёг на озерцо, оставив тёмные полыньи там, где двигалась вода. Под дорогой по-прежнему журчала труба. В старой ложбинке вода почти исчезла: запасная дорога ждала весны.
Клёпка плавал подо льдом от норы к запасам веток и иногда проходил над тем местом, где скрывалась человеческая труба.
Он так и не полюбил прямые линии.
В конце марта лёд у берега треснул. Клёпка выбрался наружу, сел на мокрую осоку и прислушался. Под дорогой гудела большая труба. Чуть правее, в старой ложбинке, уже шуршал второй тонкий поток. Между ними спокойно стояла его плотина, а над водой блестели свежие срезы ивовых веток.