В парусной школе на маленьком озере все знали две вещи. Первая: ветер никогда не приходит по расписанию. Вторая: инструктор Аркадий Петрович всё равно начинал занятия ровно в десять.
В тот день ветер пришёл раньше всех. Он дёргал флаги у причала, гнал по воде длинные тёмные полосы и так настойчиво хлопал незакреплённым парусом, будто хотел попасть в команду.
— Сегодня будет быстро, — сказал Аркадий Петрович.
Тимофей посмотрел на озеро и промолчал. Он занимался всего третий месяц и не любил, когда взрослые говорили «быстро» таким тоном, будто это обязательно хорошо.
Ему досталась учебная лодка номер шесть. Небольшая, широкая, с одним парусом. Перед выходом Тимофей проверил шкот — верёвку, которой поворачивают парус. Потянул на себя: парус встал плотнее. Отпустил: ткань задрожала и стала ловить меньше ветра.
— Не борись с ним, — напомнил инструктор. — Слушай, что он делает.
— Кто? Парус?
— И парус, и ветер, и лодка. Они разговаривают сразу втроём.
Тимофею это объяснение не помогло. Лодка не разговаривала. Она скрипела, плескалась и временами пыталась повернуться не туда.
Первые два круга прошли спокойно. Затем ветер усилился. Лодка накренилась, вода оказалась слишком близко, а берег — слишком далеко.
— Шкот отпусти! — крикнул Аркадий Петрович с моторной лодки.
Тимофей отпустил верёвку. Парус захлопал, лодка выпрямилась. Сердце ещё несколько секунд колотилось быстрее, чем нужно.
Рядом шла лодка Веры. Она занималась второй год и управлялась с ветром так, будто заранее знала каждый его порыв.
— Смотри на воду! — крикнула она.
— Я и так на воде!
— Не под лодкой. Впереди!
Тимофей посмотрел. По гладкой части озера к ним двигалась тёмная рябая полоса. Она была похожа на стаю мелких рыб, только шла поверх воды.
Когда полоса дошла до лодок, ветер ударил сильнее.
Тимофей едва успел отпустить шкот.
Теперь он понял: порыв можно увидеть раньше, чем почувствовать.
На третьем круге Аркадий Петрович поставил задачу пройти между двумя жёлтыми буями, развернуться и вернуться к причалу. Ветер дул сбоку, и лодку всё время сносило.
Тимофей тянул руль на себя, отпускал, снова тянул. Нос лодки дёргался. Парус то надувался, то хлопал.
— Ты заставляешь её идти прямо, — сказала Вера, поравнявшись с ним. — А она сейчас не может прямо.
— Но буй прямо там.
— Значит, иди к нему зигзагом.
Она повернула лодку, пересекла ветер под углом, потом снова повернула. Получилось два косых отрезка вместо одного прямого.
Тимофей попробовал повторить. На первом повороте лодка почти остановилась. Парус повис.
— Слишком резко! — донеслось от инструктора.
Во второй раз Тимофей повернул плавнее. Парус перешёл на другую сторону, хлопнул один раз и снова наполнился.
Лодка пошла.
Тимофей почувствовал, что теперь не тащит её к бую. Он предлагает путь, а лодка отвечает, подходит ли он.
У дальнего жёлтого буя случилась неприятность. У Севы, самого младшего в группе, шкот выскочил из руки и ушёл вперёд. Парус распахнулся. Лодка потеряла ход и стала разворачиваться боком к волне.
Сева тянулся за верёвкой, но она лежала у самого края.
— Не вставай! — крикнул Тимофей.
Сева замер. В учебной лодке нельзя резко вставать: она может накрениться ещё сильнее.
Моторная лодка инструктора находилась далеко, за двумя другими учениками.
Тимофей мог пройти мимо и позвать Аркадия Петровича. Это было безопасно. Но ветер уже сносил Севу к заросшему мелководью, где из воды торчали старые ветки.
Тимофей посмотрел впереди лодки Севы. По воде снова приближалась тёмная полоса.
Порыв.
Он не стал идти прямо. Сделал один косой галс, затем второй. Лодка подошла к Севе с подветренной стороны — там, куда дул ветер. Тимофей заранее отпустил свой шкот, чтобы не налететь слишком быстро.
— Возьми мой багор, — сказал он.
Багор лежал вдоль борта. На конце у него был тупой крючок. Тимофей протянул его Севе.
— Не вставай. Подтяни верёвку крючком.
Сева лёг животом на дно лодки, зацепил шкот и медленно подтянул к себе.
Тёмная полоса дошла до них.
Парус Тимофея дёрнулся. Он сразу отпустил верёвку. Лодка качнулась, но осталась на месте.
Сева схватил свой шкот.
— Есть!
— Теперь понемногу тяни. Не сразу.
Парус Севы перестал хлопать. Лодка выровнялась и снова получила ход.
К ним подошёл Аркадий Петрович.
— Все целы?
— Да, — ответил Сева. — Тимофей увидел порыв.
Инструктор посмотрел на Тимофея.
— А ещё?
Тимофей задумался.
— Подошёл не прямо. И заранее сбросил скорость.
— Вот теперь ты начал слушать.
На обратном пути ветер не стал слабее. Наоборот, он гонял по озеру рваные полосы и время от времени наваливался на парус всей тяжестью.
Но Тимофей больше не ждал, пока лодку накренит. Он следил за водой. Если рябь темнела, заранее ослаблял шкот. Если парус начинал дрожать, немного менял курс. Если лодка упиралась и теряла скорость, не сердился, а пробовал другой угол.
У причала Вера спросила:
— Ну что, разговаривала лодка?
— Не словами.
— Они редко словами.
Тимофей закрепил парус, свернул шкот аккуратными кольцами и только тогда заметил, что ладони устали.
Аркадий Петрович записал что-то в журнал занятий.
— Что вы написали? — спросил Тимофей.
— «Самостоятельно выбрал безопасный подход к другой лодке».
— А про парус?
— Про парус писать не стал. Он сегодня и так наговорил достаточно.
На флагштоке снова захлопал флаг. Тимофей посмотрел на воду. Из-за дальнего берега уже шла новая тёмная полоса.
Теперь он увидел её сразу.