Провод оборвался за двадцать минут до начала экскурсии.
Егор увидел это первым. Он сидел в маленькой комнате бывшей усадебной конторы и тренировался выбивать на телеграфном ключе короткое слово «сад». Нажимаешь рычажок — контакт замыкается, по проводу идёт слабый ток от батареи, а в другом конце линии электромагнит щёлкает. Короткие и длинные нажатия складываются в азбуку Морзе.
До этого аппарат отвечал из сторожки у ворот бодрым металлическим «тик-так». Теперь молчал.
— Майя! — позвал Егор.
Майя вошла с папкой для экскурсовода.
— Что?
— Ворота не отвечают.
Она нажала кнопку звонка, соединённого с той же линией. Тишина.
— Может, Николай Сергеевич ещё не дошёл до сторожки?
— Он там десять минут.
В этот момент в дверях появился сам Николай Сергеевич, музейный техник. В руке у него был кусок чёрного провода с медной жилой внутри.
— Дошёл, — сказал он. — И принёс плохую новость. Ветер ночью уронил ветку сирени. Она сорвала нашу демонстрационную линию с двух изоляторов и где-то порвала провод.
Телеграф в усадьбе был не настоящей старой линией, а музейной копией. Её протянули от конторы до ворот специально для посетителей: напряжение маленькое, провод шёл невысоко вдоль служебной стороны сада, а в местах, где могли пройти люди, его прятали в защитную трубу.
Сегодня Майя и Егор помогали на программе «Как передавали новости до телефона». Майя должна была вести первую группу от конторы к воротам, а Егор — показывать телеграф и принимать от группы слово, отправленное из сторожки.
— Отменяем? — спросил Егор.
— Экскурсию — нет, — сказал Николай Сергеевич. — Телеграф, если не успеем, покажем на двух аппаратах в одной комнате.
Егор поморщился. Два аппарата стояли бы на одном столе, соединённые проводом длиной в метр. Работало бы, но весь смысл исчезал: посетители должны были увидеть, как сообщение уходит туда, где отправителя уже не слышно голосом.
— Сколько у нас времени? — спросила Майя.
— Девятнадцать минут.
— Тогда сначала найдём разрыв.
Николай Сергеевич достал тестер и переключил его в режим прозвонки.
— Если цепь целая, он пищит, — объяснил он. — Если где-то обрыв, молчит. Сначала проверим не весь сад, а кусками.
В конторе он соединил два щупа тестера с контактами линии. Тестер молчал.
— Это мы и так знали, — сказал Егор.
— Зато теперь знаем прибором, а не по настроению телеграфа.
Они вышли в сад.
Линия шла вдоль старой кирпичной стены, потом поворачивала за яблонями, пересекала служебную дорожку внутри серой трубы и доходила до сторожки. После ночного ветра на траве лежали листья и тонкие ветки.
Николай Сергеевич открыл маленькую соединительную коробку примерно посередине маршрута. Внутри два провода были скручены под клеммами.
— Здесь разделим линию пополам.
Он отсоединил провод, идущий к воротам, и дал Егору щуп.
— Замкни на обратную жилу со стороны конторы.
Егор сделал. Тестер запищал.
— Значит, от конторы до этой коробки всё цело, — сказал он.
— Верно. Ищем дальше.
От коробки до ворот оставалось метров шестьдесят.
Майя уже шла впереди, не глядя на провод, а на землю.
— Здесь ветка лежала, — сказала она возле старой сирени. — Смотрите: листья примяты полосой.
Над кустами висел пустой фарфоровый изолятор. Провод с него слетел, но казался целым.
Егор осторожно проследил его глазами. Через пять метров провод уходил за ствол яблони и снова появлялся с другой стороны.
— Нашёл!
За яблоней два конца не касались друг друга. Между ними было сантиметров сорок.
— Быстро, — сказал Егор. — Соединяем и всё.
Николай Сергеевич посмотрел на часы.
— Не всё. Если просто скрутить, натяжение снова разорвёт место ремонта. К тому же старая линия сейчас стала короче: ветка вытянула провод и отломила повреждённый кусок.
Он достал из сумки запасной провод.
— Сделаем вставку. Но сначала надо понять, можно ли снова вести её по прежним изоляторам.
Они подняли глаза. Один деревянный кронштейн у сирени треснул.
— На него нельзя, — сказала Майя.
— Именно.
— Можно обойти сирень ниже, вдоль стены.
Николай Сергеевич покачал головой.
— Там калитка садовников. Провод окажется поперёк прохода.
Майя раскрыла папку. В ней лежал план усадебной территории для экскурсоводов. На плане были отмечены дорожки, закрытые зоны и хозяйственные проходы.
— А если от этой коробки временно пойти не по старой линии? Здесь есть край цветника, потом за скамейкой — сервисная канавка для поливочного шланга. Она приходит почти к воротам.
Егор посмотрел на план.
— Это длиннее метров на двадцать.
— Зато нигде не пересекает дорожку посетителей.
— И не надо чинить кронштейн сейчас, — добавил Николай Сергеевич.
Он прикинул длину бухты запасного провода.
— Хватит. Но кабель будет лежать низко. Значит, только внутри защитного рукава там, где работают садовники.
— Рукав есть у сарая, — сказала Майя. — Я утром видела серый моток возле леек.
Она побежала не к сараю напрямую, а по разрешённой служебной дорожке. Егор остался с Николаем Сергеевичем. Они отмерили провод с запасом, зачистили концы специальными клещами и закрепили один конец в соединительной коробке.
— Почему нельзя просто ножом? — спросил Егор.
— Можно случайно надрезать медную жилу. Тогда она сломается именно там, где ты уверен, что всё починил.
Майя вернулась с серым гибким рукавом и двумя пластиковыми табличками «Служебный кабель».
— Восемь минут, — сказала она.
Провод повели вдоль края цветника. Майя шла первой и выбирала путь: не через клумбу, не под ножками скамеек, не там, где садовник должен был катить тележку. Егор разматывал бухту и следил, чтобы кабель не образовывал петель.
У сервисной канавки они продели провод в серый рукав. Это заняло больше времени, чем ожидалось: середина упиралась в изгиб.
— Застрял, — сказал Егор.
— Не толкай сильнее, — ответил Николай Сергеевич. — Сомнётся.
Майя сняла с папки длинный шнурок для бейджа.
— А если сначала протянуть это?
Она привязала к шнурку маленькую гайку из сумки техника. Егор опустил рукав вниз по склону канавки, и гайка прошла через него под собственным весом. К шнурку привязали провод и вытянули с другой стороны.
— Хорошо придумано, — сказал Николай Сергеевич.
— Шесть минут.
У сторожки запасной провод подключили к клемме. Николай Сергеевич ещё раз проверил соединения.
— Теперь прозвонка.
Егор коснулся щупами контактов.
Тестер запищал.
— Есть цепь!
— Цепь есть. Теперь проверяем под работой.
Майя осталась у ворот, а Егор с техником быстрым шагом вернулись в контору. По дороге Николай Сергеевич закрепил две предупреждающие таблички возле низкого участка кабеля.
До начала экскурсии оставалось три минуты.
Егор сел за аппарат и нажал ключ один раз.
Издалека, со стороны ворот, послышался звонок.
Потом в конторе щёлкнул приёмник.
Коротко. Длинно. Коротко-коротко.
Егор записал знаки на бумаге и улыбнулся.
— Она пишет «готово».
Он передал в ответ: «да».
Через минуту в коридоре уже заговорили первые посетители.
Экскурсию начали вовремя. Майя рассказала у ворот, что провод сегодня идёт временным маршрутом, и показала серый защитный рукав в стороне от дорожки. Она не стала скрывать поломку: наоборот, объяснила, что телеграфная линия полезна только тогда, когда образует целую электрическую цепь.
Потом группа осталась у сторожки, а Егор вернулся в контору. Посетители выбрали слово для передачи — «яблоко».
В аппарате защёлкали короткие и длинные сигналы.
Егор принял их по одному, записал буквы и отправил ответ: «получено».
Когда группа дошла до конторы, маленький мальчик первым спросил:
— А вы правда не слышали, что мы там говорили?
— Не слышал, — сказал Егор. — Только телеграф.
— А если провод снова порвётся?
Егор посмотрел в окно на сад. Майя как раз показывала Николаю Сергеевичу на плане место, где после экскурсии можно будет поставить новый кронштейн вместо треснувшего.
— Тогда сначала выясним, в какой половине порвался. Потом — где именно. А уже потом будем чинить.
После последней группы временный кабель сняли. Новый кронштейн поставили выше старого, проверили изоляторы и вернули линию на прежний маршрут. Серый рукав свернули и отнесли к сараю.
Перед закрытием Майя встала у ворот, Егор — в конторе. Они решили проверить линию ещё раз без экскурсии.
Майя передала всего одно слово.
Приёмник отчётливо выбил его в тишине пустого сада.
«ЗАВТРА».
Егор ответил двумя буквами:
«ДА».