В деревне Верхние Ключи был портной Семён Петрович, который шил всё, что можно надеть: пальто, фартуки, чехлы на табуретки и однажды даже кожаный колпачок для чайника.
Но больше всего он гордился заказами, которых никто другой не брал.
Поэтому Федя совсем не удивился, когда увидел у мастерской пугало в серой шляпе.
Пугало стояло у двери и держало под мышкой мокрый рукав.
— Это заказчик? — спросил Федя.
— Представитель заказчика, — сказал Семён Петрович. — Сам заказчик в поле, на работе.
Он снял с пугала старый плащ. Тот был сшит из двух мешков, клеёнки и чего-то, что раньше явно служило занавеской.
— Иван Семёнович с дальнего огорода просит новый дождевик, — объяснил портной. — Говорит, вороны перестали его уважать.
— А дождевик поможет?
— Если сидит хорошо — помогает всему.
Федя пришёл забрать укороченные брюки, но остался смотреть.
Семён Петрович снял мерки с пугала: ширину плеч, длину рук, расстояние от шеи до колена. Потом нахмурился.
— Странно.
— Что?
— Рукава разной длины.
— У пугала?
— У старого дождевика. Правый на восемь сантиметров короче.
Федя пожал плечами.
— Может, так сшили.
— Может. А может, это важно.
Семён Петрович никогда не выбрасывал странности, пока не выяснял, зачем они появились.
Они пошли к Ивану Семёновичу в поле. Пугало стояло между грядками капусты и кукурузой. Левая рука торчала почти горизонтально, правая была опущена.
— Вот и ответ, — сказал портной. — Если сделать одинаковые рукава, один будет тянуть.
Федя подошёл ближе. Правая перекладина действительно была ниже. К ней привязали старую жестяную кружку. На ветру кружка качалась и звякала.
— Это чтобы птицы пугались?
— Раньше пугались, — сказал Иван Семёнович. — Теперь привыкли. Зато я слышу из дома, есть ли ветер.
Семён Петрович обошёл пугало кругом.
— А почему плащ промокает только справа?
Хозяин задумался.
— Потому и заказываю новый.
Федя потрогал перекладину. Дерево было мокрым с правой стороны и почти сухим с левой.
— Тут вода течёт.
Все посмотрели вверх.
Над пугалом ничего не было, кроме неба.
— Откуда? — спросил Иван Семёнович.
Федя прошёл по направлению перекладины и увидел тонкую проволоку. Она тянулась от правой руки пугала к высокой жерди возле грядки.
На жерди был подвешен старый металлический флюгер.
— По проволоке, — сказал Федя.
После дождя вода собиралась на флюгере, стекала на проволоку и по ней добиралась до руки пугала. Там капли одна за другой попадали на рукав.
— Вот тебе и плохая ткань, — сказал Семён Петрович.
— Так что, дождевик не нужен? — расстроился Иван Семёнович.
— Нужен. Но если мы не уберём воду с проволоки, любой дождевик справа будет стареть быстрее.
Федя предложил сделать на проволоке маленькую петлю, чтобы вода стекала вниз до того, как дойдёт до пугала. Семён Петрович согнул проволоку плоскогубцами, и через минуту там появилась низкая точка.
Для проверки Иван Семёнович принёс кружку воды. Полили флюгер. Капли побежали по проволоке, дошли до петли и упали в траву.
— Теперь шьём, — сказал портной.
Вернувшись в мастерскую, Семён Петрович достал рулон тёмно-зелёной ткани с пропиткой.
— Она не совсем непромокаемая, — сказал он Феде. — Но капли скатываются, а воздух проходит. Пугалу всё равно, а вот ткань меньше парит на ветру.
— Пугало может вспотеть?
— Нет. Зато дождевик может надуться как парус и сорвать шляпу.
Это Феде понравилось гораздо больше обычного объяснения про ткань.
Они сделали выкройку. Правый рукав получился короче левого, но теперь это выглядело не ошибкой, а расчётом. На спине Семён Петрович добавил разрез, чтобы ткань не натягивалась, когда ветер разворачивал пугало.
Федя помогал подавать булавки и мелом отмечал места для застёжек.
— Почему пуговицы не делаем? — спросил он.
— Потому что Иван Семёнович будет снимать плащ в перчатках. Ему нужны крупные завязки.
— А карманы?
Семён Петрович посмотрел на него поверх очков.
— Для кого?
— Ну... вдруг.
Портной подумал и всё-таки пришил маленький внутренний карман.
— На всякий случай, — сказал он.
Когда дождевик был готов, они втроём вернулись в поле.
Пугало одели. Левый рукав лёг ровно по перекладине, правый не собирался складками. Завязки Семён Петрович затянул на груди. Шляпу закрепили шнурком.
Иван Семёнович отошёл на несколько шагов.
— Красавец.
— Работник, — поправил портной.
Как раз набежала тёмная туча. Начался короткий летний дождь.
Все трое спрятались под навесом возле сарая и наблюдали.
Вода стекала с плеч дождевика крупными каплями. По проволоке она добиралась до петли и падала в траву. Правый рукав оставался таким же, как левый.
Потом налетел ветер.
Плащ вздулся, но разрез на спине раскрылся и выпустил воздух. Шляпа осталась на месте.
— Вот теперь уважать будут, — сказал Иван Семёнович.
Словно услышав его, две вороны сели на дальний забор. Одна наклонила голову. Вторая перескочила на соседнюю доску.
Пугало звякнуло кружкой.
Вороны не улетели.
— Не очень-то испугались, — заметил Федя.
— И хорошо, — сказал Иван Семёнович. — Капусту они почти не трогают. Мне главное, чтобы скворцы не садились на молодую кукурузу.
Семён Петрович усмехнулся.
— Значит, мы зря обсуждали уважение?
— Уважение лишним не бывает.
На следующий день Федя снова пришёл в мастерскую за своими брюками. Они висели на вешалке, укороченные ровно на четыре сантиметра.
Рядом на гвозде висел клочок зелёной ткани.
— Это от дождевика?
— Остаток.
Семён Петрович протянул Феде маленький прямоугольник. Из него был сшит крошечный мешочек на завязке.
— А это зачем?
— Карман оказался не зря.
Иван Семёнович утром нашёл в нём три сухих семечка подсолнуха. Кто положил — неизвестно.
— Вороны?
— Если спросишь их, скажут, что ничего не знают.
Федя положил мешочек в карман своих брюк.
Вечером он специально прошёл мимо дальнего огорода. Пугало стояло в зелёном дождевике. На правой руке звякала кружка. Под петлёй в проволоке после недавнего дождя темнело маленькое мокрое пятно.
А на заборе сидела ворона и очень внимательно рассматривала внутренний карман.