Если в деревне есть старый амбар, кузница, колодец с журавлём и баран по имени Фаддей, то рано или поздно кто-нибудь решит устроить музей под открытым небом. Так и случилось в Верхних Лугах.
Коля приехал туда к тёте на август и уже на второй день был принят в добровольные помощники. Ему выдали зелёную кепку, папку с маршрутом и важное поручение: на субботней экскурсии он должен был рассказывать детям про овечью шерсть.
— Только про шерсть? — переспросил Коля.
— Для начала, — сказала заведующая музеем Марина Павловна. — Пять минут. Где стригут, как моют, как расчёсывают. И главное — не превращай это в лекцию про всё человечество.
Коля кивнул. Превращать пять минут в лекцию про всё человечество он как раз умел.
Фаддей тем временем стоял за невысокой деревянной оградой и жевал сено с таким видом, будто знал про шерсть больше всех присутствующих и просто не хотел спорить.
В субботу приехал автобус. Из него вышли две учительницы и двадцать три ребёнка. Марина Павловна подняла табличку «Группа 2» и повела всех к амбару.
Коля шёл рядом, прижимая папку к боку.
— Сейчас расскажешь после прялки, — шепнула Марина Павловна.
— Я готов.
— Отлично. Тогда дыши.
В амбаре показали льняные гребни, деревянную маслобойку и тяжёлый сундук. Потом группа вышла во двор.
— А теперь, — сказала Марина Павловна, — Коля покажет, что происходило с овечьей шерстью после стрижки.
Коля сделал шаг вперёд.
И тут Фаддей перелез через калитку.
Он не перепрыгнул её красиво. Он сначала поставил передние ноги на нижнюю перекладину, потом долго думал, потом каким-то образом оказался снаружи.
— Ой, — сказала одна учительница.
— Он кусается? — спросил мальчик в красной панаме.
— Нет, — ответил Коля. — И вообще он сейчас вернётся.
Фаддей не вернулся. Он подошёл к Коле, ткнулся носом в зелёную папку и встал рядом.
— Видите? — сказала девочка. — Он тоже экскурсовод.
Двадцать три ребёнка сразу согласились.
— Фаддей, домой, — тихо сказал Коля.
Баран сделал два шага вперёд по маршруту.
Группа двинулась за ним.
— Не за бараном! — сказала Марина Павловна. — За мной.
Фаддей повернул к кузнице.
Марина Павловна как раз собиралась вести всех к кузнице.
— Ну вот, — заметил кто-то. — Он знает.
У кузницы Фаддей остановился у двери и терпеливо подождал, пока все соберутся.
Кузнец дядя Гена вышел в кожаном фартуке.
— Это что у нас сегодня?
— Дополнительный сотрудник, — сказала Марина Павловна.
— Без ставки?
— Пока испытательный срок.
Дядя Гена показал мехи. Когда он нажимал ногой на рычаг, мехи гнали воздух в горн, и угли становились ярче.
Фаддей стоял снаружи и смотрел в дверь.
Коля решил, что всё обошлось. Но едва группа двинулась дальше, баран снова занял место впереди.
Маршрут шёл к колодцу, потом к ткацкому сараю. Фаддей уверенно свернул к колодцу.
— Он правда знает! — закричали дети.
— Совпадение, — сказал Коля.
У колодца Фаддей остановился.
Марина Павловна рассказала, зачем длинный шест с противовесом помогает поднимать ведро. Дети попробовали тянуть пустое ведро сами.
Потом Фаддей пошёл дальше.
И свернул не туда.
Вместо ткацкого сарая он повёл группу к яблоневому саду.
— А вот теперь нет, — сказал Коля и загородил ему дорогу.
Фаддей обошёл Колю справа.
Коля переступил вправо.
Фаддей обошёл слева.
— Он тебя переигрывает, — сообщил мальчик в красной панаме.
— Я не играю.
— А он играет.
Коля взял Фаддея за широкий ошейник. Тянуть не стал — тётя заранее предупредила, что с большим животным спорить силой бесполезно и глупо.
— Пойдём обратно.
Фаддей упёрся четырьмя ногами.
— Почему он хочет в сад? — спросила девочка.
— Яблоки, — предположил кто-то.
Но яблоки ещё висели высоко, а под деревьями всё убрали утром.
Марина Павловна посмотрела на часы.
— Коля, отведи его в загон. Мы пока идём к ткацкому сараю.
Коля повёл Фаддея в обратную сторону. На этот раз баран пошёл легко.
У ворот он опять ткнулся носом в зелёную папку.
Коля остановился.
— Ты чего к ней пристал?
Фаддей снова ткнулся.
Коля открыл папку.
Внутри лежали маршрутные листы, карандаш, фотография старой прялки и маленький полотняный мешочек.
Мешочек Коля утром сунул туда по просьбе тёти. В нём были сушёные яблочные ломтики для мастер-класса по старинным запасам на зиму.
— Ага.
Фаддей посмотрел на мешочек.
— Значит, экскурсовод из тебя такой себе.
Фаддей не возражал.
Коля вынул мешочек и понёс его отдельно, высоко в руке. Баран сразу развернулся вслед за ним.
— Понятно.
До загона оставалось метров двадцать, когда из ткацкого сарая донёсся смех. Группа уже была там.
Коля подумал: если просто запереть Фаддея, экскурсия продолжится нормально. Но тогда его собственные пять минут про шерсть пропадут. А он готовился весь вечер, даже нашёл у тёти две расчёски для чесания шерсти — настоящие, с длинными металлическими зубьями.
— Фаддей, у меня предложение.
Баран смотрел на мешочек.
— Ты сидишь дома. Я рассказываю про твою шерсть. Потом тебе ничего не даю, потому что сушёные яблоки вообще-то не твои.
Фаддей моргнул.
— Согласен, значит.
Коля закрыл калитку и на всякий случай зацепил дополнительный крючок.
В ткацком сарае Марина Павловна уже показывала прялку.
— А теперь, если наш молодой сотрудник закончил переговоры с начальством, — сказала она, — слово Коле.
Дети захихикали.
Коля встал перед столом. На нём лежал кусок немытой шерсти, белая промытая прядь и две чесальные щётки.
Он собирался начать фразой: «Овцеводство известно человеку с глубокой древности». Фраза была хорошая. Очень серьёзная. И в этот момент из загона раздалось протяжное:
— Бе-е-е.
Коля посмотрел в окно.
— Это Фаддей подтверждает, что овцы существуют давно.
Дети засмеялись.
И после этого говорить стало гораздо легче.
Коля показал немытую шерсть.
— Вот так она выглядит сразу после стрижки. Она спутанная и жирная. Её моют, сушат, потом расчёсывают, чтобы волокна легли примерно в одну сторону.
Он взял две щётки и осторожно протянул между ними прядь.
— Это называется чесание. Видите, комок становится ровнее.
— А потом нитка? — спросила девочка.
— Потом прядь можно вытянуть и скрутить. Прялка помогает делать это быстрее и ровнее.
— А Фаддея стригли?
— Весной.
— Ему было холодно?
— Несколько дней стояла прохладная погода, поэтому его держали ночью в сарае. Но к лету шерсть уже отросла.
— А сколько свитеров из одного Фаддея?
Коля задумался.
Марина Павловна тихо сказала:
— Вот тут не фантазируй.
— Не знаю, — честно ответил Коля. — Зависит от породы, размера свитера и того, сколько шерсти после обработки остаётся пригодной. Можем спросить у хозяйки фермы.
— А зачем тогда ты экскурсовод?
— Чтобы знать, у кого спросить.
Марина Павловна одобрительно кивнула.
После сарая экскурсия пошла к пекарне. Фаддей остался за оградой и выглядел возмущённым. Особенно когда группа прошла мимо сада.
У пекарни детям дали попробовать маленькие кусочки ржаного хлеба. Потом все вернулись к автобусу.
Мальчик в красной панаме подошёл к Коле.
— А Фаддей завтра снова работает?
— Его уволили.
— За что?
— За интерес к служебным документам.
— Но до сада он правильно вёл.
Коля открыл маршрутный лист. Амбар, кузница, колодец, ткацкий сарай, пекарня.
Потом вспомнил, где Фаддей шёл впереди.
Амбар. Кузница. Колодец. И поворот к саду.
Он нахмурился.
— Погоди.
После отъезда автобуса Коля взял пустую папку — уже без мешочка — и вышел во двор. Фаддей стоял в загоне.
Коля открыл калитку.
— Проверка квалификации. Папка пустая. Куда теперь?
Фаддей вышел, понюхал папку и потерял к ней всякий интерес.
— Так я и думал.
Но вместо сада он спокойно пошёл к колодцу, остановился там, потом повернул к старой липе за кузницей и улёгся в тени.
Тётя, которая принесла ведро воды, рассмеялась.
— Он каждое утро так ходит. Из загона к колодцу, потом мимо кузницы к липе. Вы просто построили экскурсионный маршрут по его обычной прогулке.
Коля посмотрел на музейную схему.
Действительно: амбар, кузница и колодец стояли почти на одной линии.
— Значит, яблоки были только половиной разгадки.
— Какой разгадки?
— Почему у нас появился экскурсовод.
На следующую субботу Марина Павловна изменила порядок. Теперь группа сначала шла к ткацкому сараю, потом к кузнице, а уже потом к колодцу.
Фаддею это совершенно не понравилось.
Он постоял у калитки, посмотрел на уходящих людей и демонстративно пошёл к своей липе.
— Всё, — сказал Коля детям. — Сегодня экскурсию веду я.
Из-под липы донеслось короткое:
— Бе.
— Возражение принято, — ответил Коля и открыл зелёную папку.