Если вы думаете, что вороны любят всё блестящее подряд, то вы просто не знакомы с Симой.
Сима была разборчивая.
Фольга от шоколадки её не интересовала. Крышки от бутылок — иногда. Монеты она уважала, но считала неудобными: тяжёлые и совершенно бесполезные в гнезде. Зато чайные ложки Сима любила по-настоящему.
Ложка блестит ровно столько, сколько нужно. У неё длинная ручка. Её удобно нести в клюве. А если положить две ложки рядом на ветку и прыгнуть между ними, получается превосходный звук:
дзинь.
Сима жила в большом клёне над летним кафе. Кафе открылось в мае, и уже через три дня Сима обнаружила на столах маленькие металлические сокровища.
Первую ложку она взяла почти случайно.
На столике никого не было. Чашка стояла пустая. На блюдце лежала ложка.
Сима спустилась на спинку стула.
Посмотрела направо.
Посмотрела налево.
Посмотрела на ложку.
— Кар-р, — сказала она, что в данном случае означало: «Ну раз никто не пользуется».
И унесла её.
Вторую ложку пришлось добывать сложнее. Возле неё сидел человек и читал газету. Но человек так долго смотрел в одну страницу, что Сима решила: если он не замечает ни кофе, ни дерева, ни вороны в сорока сантиметрах от своего локтя, ложка ему точно сейчас не нужна.
Человек заметил.
— Эй!
Сима успела раньше.
Третью она взяла с подноса, который официант поставил на край стойки.
Четвёртая досталась ей после дождя.
Пятая лежала под столом.
Шестую Сима нашла возле сахарницы.
А седьмая была особенно хороша — с узором на ручке.
Семь ложек Сима разместила в гнезде веером.
Получилось великолепно.
Правда, только до первого ветра.
Ночью клён качнулся, ложки съехали друг к другу и начали звенеть.
Дзинь.
Дзинь-дзинь.
Дзынь.
Сима проснулась.
— Кар.
Ложки продолжали.
Сима переложила их.
Через минуту:
дзинь.
Она накрыла ложки сухой веточкой.
Дзинь-дзинь.
Тогда Сима села на край гнезда и подумала, что красота иногда требует слишком много ночного терпения.
Утром в кафе тоже были недовольны.
— Семь, — сказал хозяин кафе Николай Андреевич, пересчитывая приборы. — Ровно семь ложек исчезло за неделю.
— Может, посетители уносят? — спросила официантка Даша.
— Посетители обычно не улетают на клён.
Он показал наверх.
На нижней ветке сидела Сима. В клюве у неё блестела восьмая ложка.
Даша засмеялась.
— Теперь понятно.
Сима увидела, что её заметили, и улетела.
Но восьмую ложку она в гнездо не понесла.
Там и без неё было слишком музыкально.
Она спрятала ложку в развилке ветвей пониже.
Николай Андреевич сначала хотел поставить на столы деревянные палочки для размешивания.
— Ворона их не утащит, — сказал он.
— Зато посетители будут спрашивать ложки, — ответила Даша.
— Тогда привязывать?
— Ложки?
— К столам.
— И чашки заодно. И сахарницу. И людей, чтобы никто ничего не унёс.
Николай Андреевич представил кафе, где все сидят на верёвках, и отказался от идеи.
В тот же день Даша заметила странную вещь.
Сима прилетала к кафе даже тогда, когда на столах ложек не было. Она садилась на край маркизы и смотрела вниз. На серьги не реагировала. На ключи тоже. Даже блестящая миска для воды её не заинтересовала.
— Она выбирает именно ложки, — сказала Даша.
— Уважаю специализацию, — ответил Николай Андреевич.
Они решили проверить.
На пустой стол положили ложку, вилку и круглую металлическую крышку.
Сима появилась через две минуты.
Села.
Наклонила голову.
Спрыгнула на стол.
Крышку толкнула клювом.
Вилку обошла.
Ложку взяла.
— Вот и научный результат, — сказала Даша.
— Минус ещё одна ложка.
Сима унесла добычу на дерево, но снова не в гнездо. Она попыталась засунуть ложку между корой и сучком. Ложка выскользнула и упала на траву.
Даша это увидела.
— Подожди.
Она подошла к дереву и подняла ложку.
Потом посмотрела выше.
В развилке ветвей блестела ещё одна.
— Николай Андреевич!
За полчаса они нашли под клёном три ложки. Ещё две лежали в низких развилках, куда можно было дотянуться длинной щёткой. Оставшиеся, судя по звону, находились в гнезде.
Туда никто не полез.
— Пусть живёт спокойно, — сказал Николай Андреевич. — Пять уже вернули.
Сима сидела на соседнем дереве и наблюдала.
Ей совершенно не понравилось, что люди так легко разобрались с её запасами.
Вечером она прилетела к гнезду.
Ветер усилился.
Две ложки внутри снова начали звенеть.
Дзинь.
Дзинь.
Сима терпела минуту.
Потом ещё минуту.
Потом взяла одну ложку и выбросила из гнезда.
Она упала в траву.
Стало тише.
Вторая ложка всё ещё позвякивала о сухую ветку.
Сима взяла и её.
Полетела к кафе.
К этому времени столы уже убрали. Даша протирала стойку.
Сима села на деревянный бортик.
Даша замерла.
— Что у тебя?
Сима положила ложку.
— Кар.
— Это наша?
Сима посмотрела на ложку, потом на Дашу.
Даша медленно протянула руку.
Сима не улетела.
— Спасибо.
Ворона оставила первую ложку и через минуту принесла вторую.
Николай Андреевич вышел из кухни как раз вовремя, чтобы увидеть обмен.
— Она возвращает?
— Похоже.
— Все семь?
— Не наглейте.
На следующий день Николай Андреевич принёс из мастерской небольшую жестяную коробку. В ней лежали широкие металлические шайбы — плоские кольца, которые обычно подкладывают под гайки. Они блестели, но не имели острых краёв и не были нужны кафе.
Одну шайбу он положил на дальний край газона, подальше от столов.
Сима заметила её сразу.
Слетела вниз.
Подняла.
Шайба оказалась легче ложки и хорошо помещалась между ветками.
На следующий день появилась вторая.
Потом третья.
Даша назвала это «вороньей коллекционной программой».
Николай Андреевич называл проще:
— Ложкозамещение.
Сима одобряла обе формулировки, хотя делала вид, что человеческая речь её не касается.
Через неделю в кафе пропала ещё одна ложка.
Николай Андреевич поднял голову на клён.
— Сима!
Из кроны раздалось:
— Кар-р!
— Верни!
Сима вылетела из дерева.
В клюве у неё ничего не было.
Ложку через минуту нашли в кармане у Николая Андреевича. Он сам положил её туда, когда убирал стол.
Даша смеялась так громко, что посетители стали оглядываться.
Сима сидела на фонаре и тоже издавала короткие хриплые звуки.
Николай Андреевич посмотрел на неё.
— Даже не начинай.
— Кар.
В гнезде над кафе больше не звенело по ночам.
Зато после сильного ветра под клёном иногда находили круглые металлические шайбы.
Даша складывала их в жестяную коробку.
Утром выставляла одну на траву.
А Сима каждый раз прилетала так, будто впервые в жизни видела совершенно удивительную, редкую и, главное, абсолютно необходимую вещь.