— Она опять здесь, — сказал Лев.
— Где?
— Слева от ведущего. Между бочкой и кустом.
Маша прищурилась на экран камеры.
Коза стояла именно там. Белая, с серыми ушами и совершенно невиновным видом.
— Вчера её там не было, — сказала Маша.
— Вчера мы снимали в другом дворе.
— Тогда это ещё подозрительнее.
Школьный медиакружок приехал на ферму снимать короткий фильм про производство козьего сыра. Взрослый оператор заболел, поэтому камеру доверили Маше, звук — Льву, а руководитель кружка Олег Павлович решил, что дети справятся сами, если не будут пытаться сделать «настоящее телевидение» за один день.
Пока всё шло неплохо. Фермер Сергей рассказывал, как устроен доильный аппарат. Маша держала кадр ровно. Лев следил за микрофоном. Только одна коза по кличке Кнопка словно решила, что фильм снимают именно о ней.
— Давайте ещё дубль, — сказал Олег Павлович.
Сергей снова начал:
— Молоко по прозрачной трубке идёт в охлаждающий бак…
Кнопка вошла в кадр справа.
— Стоп, — сказала Маша.
— Почему? — спросил Сергей.
— Коза.
— Какая именно?
Он оглянулся. В загоне было двенадцать коз.
Лев показал пальцем.
— Та, которая знает, где камера.
Сергей посмотрел на Кнопку.
— А. Эта знает всё.
— Можно её увести? — спросила Маша.
— Можно. Но она вернётся.
— Почему?
— Потому что вы интересные.
Кнопку отвели к дальней кормушке. Сергей начал третий дубль.
На словах «охлаждающий бак» в микрофоне раздалось громкое хрум-хрум.
Лев поднял руку.
— Теперь что?
— Она жуёт мой кабель.
Кнопка не жевала сам провод — он был в защитной оплётке и лежал слишком высоко. Она аккуратно тянула губами мягкую липучку, которой Лев собрал лишний кабель в кольцо.
— Кнопка, — сказал Сергей. — Это не салат.
Коза отпустила липучку и посмотрела на него так, будто впервые слышала подобное мнение.
Олег Павлович сел на перевёрнутое ведро.
— У нас есть два пути. Первый: весь день воевать с козой. Второй: изменить план.
— Фильм про сыр, — напомнила Маша.
— Я помню.
— Если изменить план до фильма про козу, редактор нас убьёт.
— Редактор — это я.
— Тогда вы хотя бы будете знать причину.
Лев засмеялся.
Сергей предложил снять следующую сцену в сыроварне, куда коз не пускали. Там стояли блестящие ванны, формы для сыра и стол, на котором остывали круглые головки.
— Вот здесь она нас не достанет, — сказал Лев.
Через стеклянную дверь Кнопка немедленно появилась на крыльце.
— Она смотрит, — сказала Маша.
— Пусть смотрит.
Они сняли, как сырное зерно собирают в форму. Лев записал звук воды и тихий стук металлических лопаток. Всё получилось с первого раза.
— Видите? — сказал он. — Нужна была всего одна дверь.
Тут Маша заметила, что на стекле появилась белая морда.
Кнопка прижала нос к двери и расплющила губы.
Лев согнулся пополам от смеха.
— Не смейся, звук пишется!
— Я стараюсь.
Маша тоже старалась не смеяться, но камера дрогнула.
— Всё, дубль испорчен.
— Зато великолепный, — сказал Олег Павлович. — Сохраните.
После обеда они устроились у навеса для финального интервью. По плану Сергей должен был сказать, почему вкус сыра меняется в зависимости от корма и времени года.
Маша поставила камеру на штатив. Лев закрепил микрофон так, чтобы кабель не свисал. Кнопку Сергей отвёл за загон и дал ей ветку ивы.
— Теперь минут десять у нас есть, — сказал он.
— Откуда такая точность? — спросил Лев.
— Это не точность. Это надежда.
Интервью началось хорошо.
— Весной козы едят больше молодой травы…
Маша показала Льву большой палец.
— …летом в рационе больше луговых растений…
Лев кивнул: звук чистый.
— …поэтому даже при одинаковой технологии вкус может немного меняться.
И тут за спиной Сергея медленно поднялись два серых уха.
Маша замерла.
Кнопка не вошла в кадр. Она появилась снизу, как будто росла из травы.
Сначала уши.
Потом лоб.
Потом глаза.
Сергей продолжал говорить, ничего не замечая.
Лев увидел козу и закрыл рот ладонью.
Маша должна была решить: остановить хороший ответ или оставить Кнопку в кадре.
Она оставила.
Коза поднялась целиком и встала рядом с Сергеем.
— …а осенью мы начинаем добавлять больше сена, — закончил он.
Кнопка чихнула.
— Стоп, — сказала Маша.
Сергей обернулся.
— Ну конечно.
— Вы хотите переснять? — спросил Олег Павлович.
Маша посмотрела запись.
— Нет.
— Правда?
— Тут всё нормально. Она не закрывает человека. Не трогает технику. Просто стоит.
Лев надел наушники и прослушал звук.
— Чих громкий, но после фразы. Можно оставить.
— Тогда зачем мы весь день её выгоняли? — спросил Сергей.
— Потому что раньше она мешала, — сказал Лев. — А теперь не мешает.
Олег Павлович кивнул.
— Это уже похоже на монтажное решение.
Вечером они сели за ноутбук в маленькой комнате при ферме. Нужно было собрать трёхминутный ролик.
Маша выбрала чистые кадры с доильным аппаратом и сыроварней. Лев убрал слишком громкий щелчок двери и выровнял звук интервью. В конце оставалось двенадцать секунд.
— Можно поставить общую панораму двора, — предложила Маша.
— Скучно.
— Тогда головки сыра.
— Уже были.
Лев открыл папку с дублями.
На экране появилась Кнопка, прижавшая нос к стеклу.
— Нет, — сказала Маша.
— Почему?
— Потому что фильм про сыр.
— А это производственный риск.
— Производственный риск с губами.
Они посмотрели кадр ещё раз.
Кнопка медленно расплющивала нос, потом отступала, потом снова прижималась к стеклу.
Маша сдалась первой.
— Четыре секунды.
— Шесть.
— Пять.
— Договорились.
Они поставили этот кусок после титра «Спасибо ферме “Луговая”». Потом добавили короткий звук колокольчика, который Лев записал утром.
На школьном показе зрители внимательно смотрели весь фильм. Никто не смеялся на доильном аппарате. Никто не смеялся на сырных формах. Даже когда Сергей объяснял про сезонный рацион, в зале было тихо.
А потом появилась Кнопка у стекла.
Зал захохотал.
Маша покосилась на Льва.
— Пять секунд, — шепнул он.
После показа учитель биологии спросил:
— А коза в конце была запланирована?
— Нет, — сказала Маша.
— Значит, случайность?
Лев покачал головой.
— Коза была случайностью. Пять секунд — нет.
Через неделю Сергей прислал фотографию. Кнопка стояла перед пустым штативом, который ферма использовала для телефона.
Под фотографией было написано: «Съёмочная смена ждёт».
Маша ответила: «Пусть сначала подпишет согласие на участие».
Лев добавил: «И обещает не есть липучки».
Через минуту Сергей прислал ещё одну фотографию. Кнопка жевала лист бумаги.
— Всё понятно, — сказала Маша. — Договор сорван до подписания.