— Она сломалась характером, — сказал Гоша.
— Характер отвёрткой не чинят, — ответил мастер Самуил Петрович.
На прилавке между жестяным трамваем и плюшевым медведем стояла заводная утка. Жёлтая, с красным клювом и двумя резиновыми лапами на колёсиках. Стоило повернуть ключ, как утка бодро отправлялась вперёд — но через три шага сворачивала налево и начинала ходить по кругу.
Её принёс мальчик из соседнего дома. Он попросил починить игрушку к вечеру и убежал на тренировку.
— Налево ей нравится, — сказал Гоша.
— А направо она что, поссорилась?
Самуил Петрович положил утку на бок.
— Сначала смотрят. Потом думают. Потом уже крутят винты. Иначе к вечеру у нас будет не одна неисправность, а пять новых.
Гоша очень любил мастерскую именно за это. Здесь у вещей были понятные болезни. У поезда отваливалось колесо. У куклы заедали веки. У музыкальной шкатулки соскальзывала пружинка. Никаких «она сегодня не в настроении».
Хотя утка выглядела так, будто как раз была не в настроении.
Они завели её ещё раз. Утка прошла по столу, повернула и описала аккуратный круг вокруг коробки с пуговицами.
— Левое колесо быстрее? — спросил Гоша.
— Или правое медленнее.
— Это же одно и то же.
— Для круга — да. Для ремонта — нет.
Самуил Петрович дал ему мел. Гоша поставил точку на каждом колесе и медленно прокатил утку рукой по линейке.
Левое колесо сделало полный оборот. Правое тоже.
— Значит, скорость одинаковая.
— Мы сейчас мотор не заводили. Мы проверили только размер колёс.
Гоша присмотрелся.
Правое колесо блестело. Левое было матовым и чуть сплющенным с одного края.
— Резина старая?
— Старая везде. Но изнашивается не всегда одинаково.
Они измерили колёса маленьким штангенциркулем. Самуил Петрович показал, как губки инструмента касаются краёв, а число на шкале показывает диаметр.
Разница была меньше миллиметра.
— Из-за такой ерунды она круги делает?
— На одном обороте — почти незаметно. На двадцати — уже видно.
Гоша снял левое колесо. Под ним обнаружилась нитка.
— Вот!
— Не спеши радоваться. Нитка может быть преступником, а может быть свидетелем.
Нитку убрали. Колесо снова поставили. Утка прошла два шага прямо, потом снова свернула налево.
— Свидетель, — вздохнул Гоша.
— Очень пушистый.
Они разобрали нижнюю крышку. Внутри лежал заводной механизм: большая пружина в металлическом барабане, несколько шестерёнок и две оси, на которых сидели колёса.
— Пружину не трогаем, — сказал Самуил Петрович. — Она натянута. Выскочит — потом будем ловить её по всей мастерской.
Гоша кивнул. Он уже видел однажды, как маленькая пружинка от будильника улетела под шкаф. Искали её два часа, а нашли в кармане фартука самого мастера.
Теперь утку заводили без крышки. Гоша смотрел сбоку.
Левая ось вращалась ровно. Правая иногда чуть притормаживала.
— Вот оно!
— Что именно?
— Правая ось заедает.
— Уже лучше. Теперь ищем, где.
На оси была крошечная втулка — гладкое отверстие в металлической пластинке, через которое проходил вал. Там скопилась старая густая смазка с пылью.
Самуил Петрович дал Гоше деревянную палочку.
— Снимаем грязь. Масло потом — одну каплю. Не стакан.
Гоша вычистил тёмную полоску. Мастер капнул совсем немного машинного масла.
Утку собрали.
Она пошла прямо.
— Всё! — сказал Гоша.
На четвёртом шаге утка снова повернула налево.
Самуил Петрович ничего не сказал.
— Я знаю, — буркнул Гоша. — Сначала смотрим.
Теперь поворот стал гораздо слабее. Значит, втулка действительно мешала, но была не единственной причиной.
Гоша поставил утку на большой лист бумаги. Обвёл её путь карандашом. Получилась длинная дуга.
— Если поменять колёса местами?
— Отличная проверка.
Колёса переставили. Утка пошла и стала заворачивать уже направо.
Гоша даже хлопнул ладонью по столу.
— Значит, дело в колесе!
— Теперь можно сказать уверенно.
Резина на старом колесе не только немного стёрлась. Она ещё и затвердела, поэтому хуже цеплялась за гладкий стол. На ковре утка шла почти прямо, а на фанере поворачивала.
— Но у нас нет нового такого колеса, — сказал Гоша.
Самуил Петрович открыл ящик с надписью «КОЛЁСА, КОТОРЫЕ ЕЩЁ МОГУТ ПРИГОДИТЬСЯ».
— Почему они все разные?
— Потому что одинаковые обычно уже пригодились.
Подходящего не нашлось.
Тогда мастер достал тонкое резиновое кольцо и натянул его на старое колесо. Диаметр стал чуть больше. Они измерили оба колеса, потом осторожно сняли лишнее с кольца мелкой наждачной бумагой.
— Теперь разница две десятых миллиметра, — сказал Гоша.
— Для этой утки сойдёт.
Они завели её в третий раз.
Утка пересекла весь стол. Прошла мимо коробки с пуговицами. Мимо жестяного трамвая. Уперлась клювом в кружку Самуила Петровича и продолжила бодро перебирать лапами.
— Прямо! — сказал Гоша.
— До кружки — образцово.
Они поставили её на пол. Утка прошла по линолеуму почти два метра, лишь чуть отклоняясь вправо.
— А почему теперь вправо?
— Потому что идеальных уток не бывает.
— А машин?
— Тем более.
Гоша записал на бумажке: «Очистили правую втулку. Смазали. Выровняли диаметр и сцепление левого колеса».
— И нитку сняли, — напомнил он.
— Запиши. Свидетели тоже попадают в протокол.
К вечеру хозяин утки вернулся. Гоша поставил игрушку на прилавок и повернул ключ.
Утка пошла прямо, потом стукнулась о коробку, отскочила и случайно повернула налево.
Мальчик замер.
— Она опять?
— Это коробка, — быстро сказал Гоша.
Самуил Петрович убрал коробку.
На свободном столе утка прошла от одного края до другого без единого круга.
Мальчик улыбнулся и взял её под мышку.
Когда дверь закрылась, Гоша посмотрел на мастера.
— А если она дома опять начнёт налево?
— Тогда узнаем, какой у них дома пол.
Самуил Петрович поставил на прилавок следующего пациента — зелёную машинку без одного зеркала.
— Эта тоже характером сломалась?
Гоша взял отвёртку, но сразу положил её обратно.
— Сначала смотрим.
— Вот теперь мастерская может спать спокойно.