На северном краю озера стоял остров из камыша. Он был невелик: три старые кочки, мягкий мох, десяток высоких стеблей и гнездо камышовки, спрятанное так ловко, что его не замечал даже полдень.
Цапля называла этот остров Ступенькой. По утрам она прилетала туда, складывала крылья и долго смотрела в воду. С острова было удобно видеть, где серебрится мелкая рыба, где пузырится ил и где ветер собирает мошек в тёмные облачка.
Однажды после ночной грозы Ступеньки не оказалось на месте.
Цапля прилетела, вытянула ноги и едва не села прямо в воду.
Она взмахнула крыльями и поднялась выше.
Остров был далеко от берега. Он медленно плыл к середине озера.
Корни камыша переплелись в плотный ковёр. Обычно этот ковёр держался за мелководье, но вода поднялась, течение подхватило его, и Ступенька оторвалась.
На острове сидела молодая камышовка.
— Ты почему не летишь? — спросила цапля.
Камышовка прижалась к стеблю.
— В гнезде птенцы. Они ещё не умеют.
Из гнезда донёсся тонкий писк.
Цапля облетела остров. С одной стороны камыш был цел. С другой вода уже размывала край. Один стебель наклонился и волочил листья по поверхности.
— К вечеру ветер усилится, — сказала цапля.
— Я знаю.
— Остров может распасться.
— Я тоже знаю.
Камышовка говорила тихо, но не испуганно. Она уже носила птенцам мошек и каждый раз возвращалась точно на плывущую Ступеньку.
Цапля посмотрела к берегу. Между островом и мелководьем лежала широкая полоса открытой воды. Цапля могла летать над ней сколько угодно. Камышовые птенцы — нет.
Она полетела к заливу, где жил бобр.
Бобр чинил плотину. Он вдавливал ветку в мокрую глину передними лапами.
— Остров уплыл, — сказала цапля.
— Острова иногда уплывают.
— На нём гнездо.
Бобр перестал работать.
— Большой остров?
— Для тебя маленький. Для птенцов весь мир.
Они поплыли вместе. Бобр держал нос над водой, цапля летела низко рядом.
Ступенька успела уйти ещё дальше. Теперь её медленно разворачивало. Камыш то закрывал гнездо от ветра, то открывал.
Бобр нырнул под остров. Вынырнул с другой стороны.
— Корни крепкие, но край рвётся. Можно толкать к берегу.
Он упёрся лапами в корневой ковёр и поплыл. Остров дрогнул, но почти не сдвинулся.
— Слишком тяжёлый, — сказал бобр.
Цапля села на край.
— Я тоже толкну.
— Ногами?
— Клювом.
Она упёрлась клювом в плотный пучок камыша. Получилось хуже, чем у бобра. Остров только повернулся.
Птенцы запищали. Камышовка принесла им длинную зелёную гусеницу.
— Не качайте сильно, — попросила она.
Бобр осмотрел воду.
— Толкать прямо бесполезно. Надо поймать течение.
Около середины озера вода шла к южной протоке. Но у берега, за длинной косой, течение заворачивало обратно в залив.
— Если повернуть остров к косе, вода сама понесёт его ближе, — сказал бобр.
— А если не понесёт?
— Тогда будем знать, что ошиблись, и придумаем другое.
Цапля поднялась в воздух. С высоты течение было видно лучше: по воде тянулись полосы пыльцы и мелких листьев. Одни уходили к протоке, другие заворачивали вокруг косы.
— Правее! — крикнула она. — Там полоса идёт к берегу.
Бобр толкнул остров сбоку. Цапля снова упёрлась в камыш. Ступенька медленно повернулась.
Сначала ничего не произошло.
Потом листья у края дрогнули. Остров поплыл поперёк озера, не быстро, но уже в нужную сторону.
Цапля летела над ним и смотрела на полосы пыльцы. Бобр плыл рядом, иногда подталкивая корневой ковёр.
У косы течение усилилось. Остров понесло быстрее.
— Теперь слишком быстро, — сказала камышовка.
Впереди из воды торчала коряга. Если Ступенька налетит на неё, рыхлый край может разорваться.
Бобр нырнул. Под водой он ухватил корягу зубами и потянул. Она не сдвинулась.
Цапля опустилась на остров и перенесла вес на дальний край. Ступенька накренилась, вода зашуршала в камыше, но течение чуть изменило её путь.
— Ещё! — вынырнув, крикнул бобр.
Цапля расправила крылья. Ветер упёрся в них, как в два серых паруса. Остров повернулся ещё немного.
Коряга прошла совсем близко. Один сухой стебель задел её и сломался, но корневой ковёр остался цел.
За косой вода стала спокойнее.
До берега оставалось несколько длин бобрового хвоста. Здесь было мелко. Бобр встал лапами на дно и толкнул остров последний раз.
Ступенька мягко вошла в заросли старого камыша. Её корни зацепились за подводные стебли.
— Пока удержится, — сказал бобр. — Но нужно закрепить.
Он принёс две гибкие ветки и вплёл их между корнями острова и прибрежными кочками. Потом добавил ил и несколько тяжёлых камней.
Цапля стояла рядом, пока вода вокруг снова не стала прозрачной.
Камышовка кормила птенцов. Теперь гнездо качалось совсем немного.
— Это ещё Ступенька? — спросила она.
Цапля посмотрела на новое место. Отсюда озеро выглядело иначе. Рядом росла жёлтая кубышка, а по мелководью ходили тени мальков.
— Ступенька, — решила цапля. — Просто теперь она ведёт в другую сторону.
Через несколько дней вода ушла. Корни острова снова легли на дно. Молодые стебли потянулись к береговому камышу, словно продолжили незаконченный мост.
Птенцы научились летать. Первым они облетели Ступеньку, вторым — старую косу, третьим — корягу, о которую остров едва не разбился.
А цапля по-прежнему прилетала утром и смотрела в воду. Только теперь, прежде чем сложить крылья, она проверяла, не отправился ли остров снова путешествовать.