Если вам когда-нибудь скажут, что самое трудное на историческом празднике — надеть кольчугу, не верьте.
Кольчугу хотя бы можно положить на лавку и передохнуть.
А вот уговорить расписание подождать ветер — задача гораздо сложнее.
Коля понял это в субботу утром, когда пришёл в старую крепость помогать сокольнику Михаилу Петровичу.
Сокольник — это человек, который работает с ловчими птицами. Михаил Петрович привёз на праздник балобана по имени Туман. Балобан был крупным соколом с широкими крыльями, тёмными глазами и таким выражением, будто он заранее знал, кто сегодня забудет закрыть калитку.
Коля ничего не забывал.
Он проверил воду, поставил складной насест в тени и три раза пересчитал кожаные ремешки на лапах Тумана.
— Два, — сказал Михаил Петрович.
— Я знаю, что два.
— Тогда зачем считаешь третий раз?
— Чтобы они не стали тремя неожиданно.
— Разумно. На праздниках бывает всякое.
На главной площадке уже ставили лавки. У стены торговали глиняными кружками, дальше кто-то репетировал бой на деревянных мечах, а из походной кухни пахло кашей и луком.
Полёт Тумана стоял в программе на одиннадцать сорок.
В одиннадцать двадцать ветер усилился.
Коля заметил это не по лицу и не по деревьям. На крепостной стене были натянуты длинные полотнища. Сначала они просто шевелились. Потом одно вытянулось почти горизонтально, второе завернулось вокруг древка, а третье, над внутренним двором, почему-то повисло вниз.
— Странно, — сказал Коля.
Михаил Петрович посмотрел наверх.
— Ничего странного. Стена.
Крепость была сложена так, что ветер, ударяясь о башню, расходился в стороны. В одном месте воздух шёл ровно, в другом закручивался, а за стеной мог образоваться вихрь.
— Как вода за камнем? — спросил Коля.
— Примерно. Только воду видно лучше.
Туман сидел на перчатке спокойно, но голову поворачивал часто.
В одиннадцать тридцать подошла Марина Викторовна, организатор праздника. У неё на шее висел пропуск, в руках — планшет с расписанием.
— Через десять минут вы.
— Пока не мы, — сказал Михаил Петрович.
— Почему?
Он показал на стену.
Марина Викторовна посмотрела на полотнища.
— Ветер же не ураганный.
— Не ураганный. Но рваный.
Она нахмурилась.
— У нас после вас музыканты, потом реконструкторы. Если сдвигать, поедет весь день.
Михаил Петрович не спорил.
— Полёт сдвигать не надо. Его пока не будет.
Коля посмотрел на Тумана.
— Совсем?
— Посмотрим.
Марина Викторовна вздохнула.
— Люди пришли именно на сокола.
— Сокол тоже пришёл, — сказал Михаил Петрович. — Но расписание он не читал.
Марина Викторовна не улыбнулась, хотя Коля бы на её месте улыбнулся.
— Мне нужен понятный план.
— В одиннадцать сорок выйдем на площадку. Покажем птицу, снаряжение, расскажем, как работаем. Без свободного полёта. Если ветер станет ровнее — сделаем короткий перелёт позже.
— Насколько позже?
— Вот это ветер нам пока не сообщил.
Марина Викторовна ушла менять объявление.
Коля остался недоволен.
— А вдруг к двенадцати всё будет нормально, а мы не поймём?
— Почему не поймём?
— Мы же просто смотрим на полотнища.
Михаил Петрович поднял бровь.
— Предлагай лучше.
Вот тут Коля и попался на собственный вопрос.
Он обошёл площадку.
У западной стены ветер толкал рубашку в спину. У башни дул сбоку. В центре двора почти стихал, но каждые полминуты приходил резкий порыв.
Коля взял из коробки пять узких лент, которые обычно привязывали к ограждению, и спросил разрешения у Марины Викторовны. Потом закрепил их в разных местах: у входа, возле стены, у насеста, на противоположном конце площадки и на невысокой стойке посередине.
Получилась простая карта ветра.
Если все ленты вытягивались примерно одинаково, воздух шёл ровнее. Если средняя начинала крутиться, а крайние смотрели в разные стороны, над площадкой опять творилась путаница.
— Научная установка имени пяти тряпочек, — сказал Михаил Петрович.
— Шести. Ещё полотнище на стене.
— Тогда серьёзная работа.
В одиннадцать сорок они вышли к зрителям.
Народу собралось много.
Коля нёс небольшой ящик со снаряжением. Михаил Петрович держал Тумана на перчатке.
— А полетит? — сразу спросил мальчик в первом ряду.
— Сейчас нет, — ответил Михаил Петрович.
По толпе прошёл разочарованный гул.
Коля почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Ему хотелось, чтобы Туман взлетел, сделал круг над башней и вернулся так красиво, чтобы даже торговцы кружками перестали торговать.
Вместо этого Михаил Петрович показал маленький радиопередатчик.
— Это маячок. Если птица уходит дальше, чем мы рассчитывали, по сигналу можно понять направление поиска.
— Он как навигатор? — спросили из толпы.
— Проще. Он не рисует карту и не говорит «поверните направо». Он посылает сигнал, а приёмник помогает определить, откуда тот идёт.
Коля включил приёмник. Тот запищал чаще, когда он повернул антенну к маячку.
Люди придвинулись ближе.
Потом показали клобучок — лёгкий кожаный колпачок, который птице надевают ненадолго, чтобы она меньше реагировала на лишние раздражители. Потом ремешки. Потом длинный шнур, на котором молодую птицу учат возвращаться на перчатку с небольшого расстояния.
— А почему он не летит сейчас? — снова спросил кто-то.
Коля уже хотел повторить про ветер, но Михаил Петрович кивнул ему:
— Рассказывай.
Коля показал на свои ленты.
— Видите, ленты у входа и у насеста тянет вправо, а среднюю сейчас закручивает? Ветер здесь не просто сильный. Он в разных местах разный. У стены его разворачивает.
— И что?
— И если мы можем подождать, лучше подождать.
Он сказал это и вдруг понял, что звучит не как человек, которому отменили самое интересное. Скорее как человек, который отвечает за то, чтобы интересное прошло нормально.
После рассказа зрители разошлись не сразу. Кто-то фотографировал Тумана, кто-то задавал вопросы, кто-то хотел потрогать перчатку.
Самого Тумана трогать не разрешали.
К двенадцати ветер стал ещё сильнее.
— Ну вот, — сказал Коля. — Правильно не полетели.
— Пока да.
В половине первого пришли музыканты. Они закрепляли ноты прищепками.
В час начался бой на щитах.
Ветер стихать не собирался.
Коля уже решил, что полёта не будет совсем.
Тогда одна из лент возле стены вдруг опала.
Через минуту вторая перестала крутиться.
Потом средняя вытянулась спокойно, почти параллельно земле.
Коля посмотрел на башню. Большое полотнище тоже больше не хлопало, а держалось ровно.
— Михаил Петрович!
Тот пил чай за палаткой.
— Вижу.
Они не побежали сразу выпускать Тумана.
Сначала подождали пять минут.
Потом ещё пять.
Михаил Петрович вышел на площадку без птицы и прошёл по ней от стены до стены. Поднял горсть сухой травы, отпустил. Травинки полетели в одну сторону, без резких заворотов.
— Можно? — спросил Коля.
— Можно попробовать коротко.
Марина Викторовна быстро нашла свободное окно между двумя выступлениями — восемь минут.
На площадке снова собрались люди. Уже меньше, чем утром, зато теперь никто не ждал большого представления.
Михаил Петрович поставил Тумана на низкий деревянный насест. Сам отошёл метров на двадцать и поднял перчатку.
Коля стоял сбоку и смотрел не на птицу, а на ленты.
Все пять были спокойны.
Туман наклонился вперёд.
Раскрыл крылья.
Сделал несколько сильных взмахов и пошёл низко над площадкой. Не к башне, не над стеной — прямо к Михаилу Петровичу.
Сел на перчатку.
Люди захлопали.
— Ещё раз! — крикнул кто-то.
Михаил Петрович покачал головой.
— На сегодня достаточно.
И никто особенно не спорил.
После выступления Коля отвязал ленты.
Марина Викторовна подошла с планшетом.
— Знаешь, — сказала она, — утренний рассказ получился даже лучше, чем я боялась.
— А полёт короче, чем вы планировали.
— Зато он был.
Она посмотрела на свёрнутые ленты.
— Оставите мне две?
— Зачем?
— Завтра у нас лучники. Пусть тоже сначала посмотрят, куда дует.
Коля отдал ей две ленты.
Когда они собирались домой, Туман сидел в переносном ящике спокойно. Михаил Петрович складывал перчатки и ремешки.
— Получается, мы всё-таки сорвали расписание? — спросил Коля.
— Нет. Мы провели два разных выступления вместо одного.
— Это считается?
— Если зрители пришли, узнали что-то новое и никто не сделал глупость ради красивой минуты — я бы засчитал.
Коля подумал, что это слишком длинная формулировка для афиши.
На выходе из крепости он увидел Марину Викторовну. Она уже привязывала одну его ленту к стойке возле площадки лучников.
Вторая лента лежала у неё в кармане.
— Эй! — крикнул Коля. — Их было пять!
— Теперь три у тебя и две у меня. Всё по расписанию!
Вот тут она наконец улыбнулась.