Утром дождь стучал по крыше лагерного клуба так уверенно, будто заранее оплатил зал на весь день.
— На стадион не идём, — объявила вожатая Лена. — Зато у меня есть четыре стопки простыней, коробка прищепок и двадцать восемь стульев.
— И что из этого делают? — спросил Рома.
— Обычно беспорядок. Но вы можете попробовать город.
Через пять минут беспорядок был уже отличный.
Саша строила вокзал. Она поставила два ряда стульев, натянула между ними голубую простыню и повесила картонную табличку «ПЛАТФОРМА». Рядом Аня с Соней устраивали кафе, мальчишки из соседнего отряда поднимали башню из спортивных матов, а младшие на другом конце клуба объявили три покрывала морем и потребовали лодку.
К обеду город занял почти весь зал.
Беда была в том, что жить в нём стало невозможно.
От вокзала к кафе проходила улица шириной в одну тапочку. Башня перегородила путь к морю. У рынка из табуреток кто-то устроил склад подушек, и теперь, чтобы попасть к почте, надо было пролезать под столом.
Саша, которой нравилось, что её вокзал виден от самой двери, поставила ещё один стул поперёк прохода.
— Это касса, — объяснила она.
— Это засада, — сказал Рома, застряв между кассой и цветочным киоском с бумажными ромашками.
В два часа Лена заглянула в зал и сразу сняла одну прищепку с красной простыни у двери.
— Здесь должен оставаться свободный проход, — сказала она. — Дверь аварийного выхода нельзя закрывать декорациями. И ещё: в пять часов к вам придёт младшая группа на экскурсию. Они должны пройти по городу, а не стать его постоянными жителями.
— Всё ясно, — сказала Саша. — Нужен генеральный план.
Она взяла фломастер и на обратной стороне старого плаката нарисовала квадрат клуба. Потом изобразила вокзал, рынок, море, башню, кафе и почту.
— Сделаем большую улицу отсюда сюда. Вокзал остаётся, башню двигаем к стене, рынок — в угол.
— Почему вокзал остаётся? — спросила Соня.
— Потому что он уже хорошо стоит.
— Башня тоже хорошо стоит, — сказал Егор из соседнего отряда.
— Море вообще лежит идеально, — добавил маленький Костя.
Генеральный план прожил сорок секунд.
Потом каждый взял фломастер другого цвета и начал рисовать свой генеральный план поверх Сашиного. Через минуту на плакате было столько стрелок, что получилась схема миграции очень нервных гусей.
— Так мы до пяти будем обсуждать, — сказала Аня.
— До следующего августа, — уточнил Рома.
Саша хотела возразить, но посмотрела на свой вокзал. Голубая крыша была красивой, касса — тоже. Только из-за неё пройти действительно было трудно. Она убрала поперечный стул.
Проход стал шире сразу раза в два.
— Ладно, — сказала она. — Не рисуем весь город. Сначала выясним, что кому обязательно нужно.
Это оказалось интереснее.
Кафе требовались стол и место для трёх посетителей. Рынку — две лавки. Башне — высота, но вовсе не центр зала. Морю было важно, чтобы рядом помещалась лодка, а где именно лежать, младшие не знали. Почте нужен был столик и красная сумка. Вокзалу, как выяснилось, были нужны табличка и две скамейки, а огромная голубая крыша была нужна в основном Саше.
— То есть вокзал можно сделать меньше? — спросила Соня.
Саша посмотрела на крышу.
— Можно. Но табличку не трогать.
Они начали перестройку.
Башню передвинули к дальней стене, но там она накрыла окно.
— Темно, — сказал Егор.
Башню подвинули ещё на метр, и она въехала в море.
— У нас порт! — обрадовался Костя.
Так башня неожиданно получила причал, а море потеряло только один угол.
Рынок перенесли ближе к кафе. Сначала продавцы возмутились, что теперь запах воображаемых пирожков мешает воображаемой торговле морковью. Через две минуты они решили, что это привлекает покупателей.
Самой сложной оказалась улица.
Саша протянула от входа к морю верёвку, чтобы обозначить край прохода.
— По эту сторону строим, по этой ходим.
Через пять минут на улице появился стул.
— Это памятник, — заявил Рома.
— Убирай памятник.
— Город без памятника — посёлок.
— Тогда поставь его на площади.
— А где площадь?
Все замолчали.
Площади в городе не было.
Тогда Аня предложила освободить середину клуба. Кафе отдало один стол. Вокзал — одну скамейку. Рынок подвинулся к стене. Получился почти пустой квадрат.
— Слишком пусто, — сказала Саша.
— Подожди пять минут, — ответил Рома.
Через пять минут на площади уже стояли картонный фонтан, памятник из стула и табличка «ГОЛУБЕЙ НЕ КОРМИТЬ», хотя голубей никто не строил.
В половине четвёртого город был почти готов. И тут пришёл ветер.
Не настоящий ураган, конечно. Просто Лена открыла боковую дверь, чтобы в душном клубе стало легче дышать. Но зелёная простыня над рынком надулась, сорвала три прищепки и накрыла фонтан вместе с памятником.
— Нападение! — закричал Рома из-под ткани.
— Это вентиляция, — сказала Лена.
Город снова остановился.
Саша ходила от здания к зданию и смотрела уже не на красоту, а на то, что держится и что мешает. Высокие стены из одной простыни парусили. Низкие крыши почти не двигались. Прищепок осталось мало.
— Давайте там, где можно, не стены делать, а только углы, — предложила она. — Два стула и лента. Всё равно понятно, что это дом.
— А кафе?
— Кафе оставим с крышей. Там пирожки боятся дождя.
— Воображаемые?
— Особенно воображаемые.
Теперь перестройка пошла быстро. Там, где раньше висели широкие полотнища, появились цветные ленты и таблички. Город перестал быть сплошным лабиринтом. Из одного конца клуба стало видно другой.
В четыре сорок Лена прошла от входа к аварийному выходу, не коснувшись ни одного стула.
Потом она прошла от вокзала к морю.
— Нормально. А теперь сами попробуйте как экскурсанты.
Первым пошёл Рома и тут же выяснил, что дверь почты открывается прямо на улицу и стукает прохожего по колену.
Почту развернули.
Соня обнаружила, что у кафе очередь упирается в вокзал.
На площади нарисовали две стрелки.
Костя заявил, что от моря нельзя попасть к башне, не наступив на синюю простыню.
— А по морю ходить нельзя, — сказал он строго.
Между морем и башней положили узкую коричневую дорожку из старого покрывала и назвали её набережной.
Ровно в пять дверь клуба открылась, и вошли двенадцать младших детей.
— Добро пожаловать! — начала Саша. — Наш город называется…
Она замолчала.
Название они не придумали.
— Простынск! — крикнул Рома.
— Стулоград! — предложил Егор.
— Море, — сказал Костя.
Младшие проголосовали за «Море».
Экскурсия пошла по главной улице. Дети купили бумажную морковь на рынке, отправили пустую открытку на почте, трижды приехали и уехали с вокзала, а у башни выяснили, что причал работает только для лодки из перевёрнутой корзины.
Никто не застрял. Никому не пришлось ползти под столом. Аварийный выход оставался свободным.
Когда последний экскурсант ушёл, Саша села на вокзальную скамейку. Голубой крыши над ней больше не было — от неё осталась только узкая полоска ткани над табличкой. Вокзал стал меньше, зато теперь от него было видно море, площадь, башню и даже кафе.
— Знаешь, — сказал Рома, усаживаясь рядом, — твоя первая касса была всё-таки хорошая.
— Конечно хорошая.
— Особенно если задача была никого не выпускать.
Саша сняла табличку «ПЛАТФОРМА» и осторожно положила её на колени.
В этот момент Костя пробежал через площадь и закричал:
— Всем приготовиться! В городе землетрясение!
— Почему? — спросила Саша.
— Потому что через десять минут надо возвращать стулья в столовую.
Вот тут генеральный план действительно понадобился.