В старом речном музее была такая штука, мимо которой ни один ребёнок спокойно пройти не мог: настоящий шлюз, только уменьшенный раз в двадцать. Два прозрачных бассейна стояли на разной высоте, между ними — длинная камера с воротами. Воду можно было впускать и выпускать маленькими латунными рукоятками, и кораблик тогда поднимался или опускался вместе с водой.
Экскурсовод дядя Вадим говорил, что большой шлюз делает почти то же самое с настоящими судами. Марта слушала вполуха, потому что уже сложила из музейной памятки белый кораблик и ждала своей очереди.
— Только в воду ничего лишнего не бросаем, — предупредил дядя Вадим. — Бумажный кораблик я разрешаю один, потому что потом его достанем сачком.
До Марты шлюз работал прекрасно. Кораблик мальчика в красной кепке вошёл в камеру, ворота закрылись, вода поднялась, и он выплыл в верхний бассейн под такой радостный крик, словно прошёл Волго-Донской канал.
Марта поставила свой кораблик на воду.
— Название есть? — спросил дядя Вадим.
— «Чайка».
— Тогда «Чайка», приготовиться к шлюзованию.
Нижние ворота открылись. Кораблик вошёл. Ворота закрылись. Дядя Вадим повернул латунную рукоятку.
И ничего не произошло.
Точнее, произошло совсем чуть-чуть. Вода в камере поднялась на толщину пальца и остановилась.
— Бывает, — сказал дядя Вадим и повернул рукоятку обратно. — Сейчас повторим.
Повторили. Вода снова поднялась совсем немного.
— А верхний бассейн пустеет, — заметила Марта.
Это было правда. Там вода стала ниже.
— Значит, вода куда-то идёт, — сказал мужчина из группы.
— Именно, — ответил дядя Вадим и нахмурился.
Он открыл дверцу под макетом. Внутри виднелись прозрачные трубки, краны и две небольшие ёмкости. Никакой лужи не было.
— Перерыв пять минут, — объявил он. — «Чайку» пока не трогаем.
Остальные дети побежали к модели буксира, у которого можно было включать винт. Марта осталась у шлюза. Её кораблик стоял в камере немного криво, носом к верхним воротам.
— Он застрял? — спросила она.
— Кораблик нет. Шлюз — да.
Дядя Вадим провёл пальцем по трубкам.
— Смотри. Когда я открываю этот кран, вода из верхнего бассейна должна идти в камеру. Идёт. Но уровень почти не растёт. Значит, одновременно она откуда-то уходит.
— Через нижние ворота?
— Закрыты.
Марта присела так, чтобы глаза оказались на уровне воды. В прозрачной стенке камеры было видно два ряда пузырьков. Один шёл сверху вниз, другой — куда-то в бок.
— А там что? — спросила она.
За нижними воротами, почти у самого дна, дрожал маленький зелёный кусочек.
Дядя Вадим посветил фонариком.
— Лист.
— Он же маленький.
— Иногда маленького достаточно.
Оказалось, у нижних ворот есть резиновая полоска. Когда створки сходятся, полоски прижимаются друг к другу и вода не проходит. Лист попал как раз между ними. Сверху его почти не было видно, зато тонкая струйка уходила через щель обратно в нижний бассейн.
Дядя Вадим взял длинный пинцет, но лист сидел неудобно.
— Откроем ворота и вымоем его, — предложила Марта.
— Если просто открыть, он может уйти в трубу циркуляции. Тогда я буду весь вечер разбирать насос.
Марта посмотрела на сачок, которым собирались вылавливать её кораблик.
— А если сачок поставить перед трубой?
Дядя Вадим посмотрел на неё, потом на сачок.
— Можно. Только держать надо точно.
Они опустили сачок в нижний бассейн, закрыв им решётку, через которую вода уходила к насосу. Дядя Вадим медленно открыл ворота. Струя подхватила лист, закружила его и понесла к решётке.
— Левее! — сказал он.
Марта передвинула сачок.
Лист мягко прилип к сетке.
— Есть.
Дядя Вадим вытащил его и положил на край макета. Это оказался обычный ивовый лист, уже немного размокший.
— Откуда он взялся в помещении? — удивилась Марта.
Ответ нашёлся через минуту. Рядом с открытым окном стояла кадка с декоративной ивой. Один длинный побег почти касался макета. Кто-то перед экскурсией открыл окно, сквозняк качнул ветку, и лист упал прямо в верхний бассейн.
— Вот и путешественник без билета, — сказал дядя Вадим.
Он снова закрыл нижние ворота и повернул рукоятку. На этот раз вода в камере начала подниматься сразу. «Чайка» качнулась, выпрямилась и медленно поплыла вверх вместе со всем своим маленьким морем.
Дети у буксира заметили, что шлюз снова работает, и вернулись.
— Что сломалось? — спросил мальчик в красной кепке.
— Ничего, — ответила Марта. — Лист мешал воротам закрыться.
— Один лист?
— Один.
— Нечестно. Я думал, хотя бы насос взорвался.
— Насосы в нашем музее по расписанию не взрываются, — сказал дядя Вадим.
Когда вода сравнялась с верхним бассейном, створки открылись. Марта слегка подула на парус, и «Чайка» выплыла наружу.
После экскурсии дядя Вадим прикрепил к краю макета тонкую прозрачную крышку, чтобы листья больше не попадали в воду. А иву отодвинул от окна на полметра.
— Улучшение конструкции, — сказал он.
— Из-за моего кораблика?
— Из-за листа. Твой кораблик просто вовремя оказался внутри.
Марта поймала «Чайку» сачком и развернула мокрую памятку. От воды буквы расплылись, но кораблик ещё держал форму.
— Его можно забрать?
— После первого самостоятельного шлюзования — обязательно.
И если вам когда-нибудь скажут, что большая неприятность непременно должна иметь большую причину, вспомните старый речной музей, шлюз, белую «Чайку» и один ивовый лист, который оказался тоньше пальца, а работы всем прибавил на целую экскурсию.