— Они опять поменялись местами!
Я сказала это так громко, что Вадим Петрович, руководитель нашего летнего кружка, чуть не уронил коробку с мелом.
На школьном дворе шёл самый медленный финал в истории. По четырём мокрым полоскам картона ползли четыре улитки. Мы не подгоняли их и не трогали руками: просто положили дорожки возле клумбы после дождя и наблюдали, кто куда решит ползти.
У каждой улитки было имя. Рыжик, Парус, Кнопка и Генерал. Имена придумали мы, а вот различать участников оказалось сложнее.
— Рыжик слева, — сказал Миша. — Рыжик справа, — возразила я. — Тогда один из вас плохо знает Рыжика, — заметил Вадим Петрович.
Проблема была в том, что все четыре улитки имели коричневые раковины с полосками. Вчера мы наклеили рядом с дорожками бумажные таблички, но ночью дождь размочил их. Утром ветер унёс две, а третью мы нашли прилипшей к баскетбольному щиту.
Сегодня должен был состояться финал. Победителю полагался торжественный лист салата. Остальным тоже полагался салат, но менее торжественный.
— Начнём заново, — предложил Миша. — Вот эта большая — Генерал. — Вчера Генерал был не самый большой. — Он мог подрасти. — За ночь на сантиметр? — Он тренировался.
Я присела возле дорожек. Улитки ползли как хотели. Парус уже покинул свою полосу и направлялся к ножке скамейки. Кнопка, если это была Кнопка, остановилась прямо на белой стартовой черте.
— Нужны номера, — сказал Миша. — На раковинах писать нельзя. — А если очень маленькие? — Всё равно нельзя.
Вадим Петрович поставил коробку на землю.
— Хорошо, что вы об этом спорите. Значит, у вас появляется методика.
Методика звучала скучно, но задача была вполне интересная: как узнать улитку, если нельзя к ней ничего приклеивать, привязывать и рисовать на ней?
Я достала телефон и открыла вчерашние фотографии.
— Смотрите. У Паруса на раковине полоска раздваивается возле края. — Где? — Вот здесь.
Миша посмотрел.
— Это не раздваивается. Это блик.
Я увеличила снимок. Действительно, подозрительная белая линия исчезала на следующей фотографии.
— Тогда не считается.
Мы просмотрели ещё десять кадров. У Генерала оказалось тёмное пятно возле середины раковины. У Рыжика — две светлые полосы рядом. Но на разных фотографиях всё выглядело иначе: где-то раковина была мокрой, где-то сухой, где-то на неё падала тень.
— Нужен одинаковый ракурс, — сказала я. — И одинаковый свет, — добавил Миша. — И чтобы они стояли смирно, — сказал Сева, который до этого молча держал тарелку с салатом.
Мы посмотрели на Паруса. Он уже добрался до ножки скамейки и начал карабкаться вверх.
— Последний пункт отпадает.
Я нашла кусок белого картона. Мы положили его рядом с дорожками, а Вадим Петрович держал над ним прозрачную крышку от контейнера так, чтобы она давала ровную тень. По одной улитке ставили на картон, быстро фотографировали сверху и сразу возвращали туда, где нашли.
Никто не считал это стартом соревнования.
На экране раковины стали гораздо понятнее.
— У этой три узкие полоски перед широкой, — сказала я. — У этой две, — сказал Миша. — А у этой скол? — Не скол. Кусочек земли.
Сева осторожно подул рядом, не на улитку. Земля не исчезла.
— Значит, часть рисунка.
Мы составили таблицу в тетради:
Рыжик — две светлые полосы рядом. Парус — три узкие перед широкой. Кнопка — маленькое тёмное пятнышко у завитка. Генерал — почти ровные полосы и самая светлая середина.
— Теперь финал! — объявил Миша.
Мы снова разложили четыре мокрые дорожки. На этот раз участников определили по фотографиям.
Рыжик сразу развернулся и пополз назад.
— Дисквалификация? — спросил Сева. — За что? — возмутилась я. — В правилах не написано, что нельзя менять мнение.
Кнопка полезла поперёк соседней дорожки.
— Вторжение на чужую территорию! — Нет такого правила. — Тогда у нас плохие правила.
Мы решили, что победит тот, кто первым пересечёт линию финиша в любом направлении, лишь бы сделал это сам.
Через семь минут Генерал продвинулся примерно на ширину ладони. Рыжик ушёл к клумбе. Кнопка устроилась под загнутым краем картона. Парус уверенно двигался не к финишу, а к Севиной тарелке.
— Он видит салат? — спросил Миша. — Скорее чувствует запах или влажность, — сказал Вадим Петрович. — Но давайте не будем устраивать ему пищевую рекламу.
Сева отнёс тарелку подальше.
Парус остановился.
— Всё. Спонсор ушёл, спортсмен потерял смысл жизни.
Я засмеялась и посмотрела на наши записи.
— Подождите. А ведь вчера мы тоже клали салат возле финиша.
Все замолчали.
— То есть это был не финиш, — сказал Миша. — Это была столовая.
Вадим Петрович кивнул.
— Вот теперь у вас появляется ещё одна полезная мысль.
Мы убрали салат совсем. Потом перенесли дорожки подальше от клумбы, потому что влажная земля с одной стороны тоже могла влиять на выбор направления. Финал пришлось начать третий раз.
На этот раз всё выглядело почти научно. Белые карточки лежали одинаково. Свет был ровный. Еду спрятали. Участников проверили по рисунку раковин.
И всё равно первым со старта ушёл Рыжик.
— Он принципиальный, — сказал Сева.
Кнопка двигалась медленно, но прямо. Генерал долго стоял, потом внезапно повернул почти под прямым углом. Парус полз быстрее всех, зато по диагонали.
Через двадцать минут единственной улиткой, которая честно пересекла финишную черту, оказалась Кнопка.
Мы торжественно положили перед ней лист салата.
Кнопка проползла мимо.
— Она отказывается от награды, — сказал Миша. — Возможно, у неё другой контракт, — ответила я.
Вадим Петрович сфотографировал нашу таблицу и сказал, что вечером мы добавим к ней заметку: как различали улиток и почему поменяли условия опыта.
— А результаты первого финала? — спросил Сева. — Не выбрасывать, — сказала я. — Просто написать, что там был салат у финиша.
— И второго? — Там клумба слишком близко.
— А третьего? — Кнопка победила.
Миша посмотрел на улитку, которая уже добралась до края картона.
— Ты уверена, что это Кнопка?
Я даже не ответила. Просто открыла фотографию сверху.
Маленькое тёмное пятнышко у завитка было на месте.
— Уверена.
В этот момент Сева вернулся с тарелкой. На ней лежали четыре одинаковых листа салата.
— Я решил отменить менее торжественные награды.
Мы положили листья возле клумбы и перенесли туда всех участников.
Кнопка выбрала Рыжиков лист. Рыжик полез на Генералов. Парус вообще развернулся к траве.
Миша вздохнул.
— Хорошо, что мы не проводим чемпионат среди тех, кто обязан понимать наши правила.
А я записала внизу страницы: «Финал завершён. Победитель определён. Награждение прошло без соблюдения дорожек».