— Она опять уезжает в кладовку!
— Потому что кладовка ей нравится, — сказал Федя.
— Тележкам ничего не нравится.
— Тогда объясни ей это сама.
Тележка стояла поперёк коридора Дома культуры и смотрела одним углом в кладовку, другим — в стену. На ней лежали шесть складных столов, связанные ремнём. Через сорок минут во дворе должна была начаться ярмарка, а столы всё ещё находились на втором этаже.
Надя взялась за ручку.
— Давай ещё раз. Ты толкаешь сзади.
— В прошлый раз я толкал сзади, и она чуть не уехала к костюмам.
— Потому что ты толкал вправо.
— Я толкал вперёд. Это она решила, что вправо тоже вперёд.
Тележка была длинная, низкая и очень удобная, если ехать по прямому складу. У неё было четыре маленьких колеса, причём передние поворачивались вокруг вертикальной оси — как колёса офисного кресла. В узком коридоре это оказалось не достоинством, а характером.
Надя потянула. Тележка пошла прямо. Федя толкнул. Передние колёса повернулись. Тележка мягко описала дугу и снова направилась к кладовке.
— Видишь? — сказал Федя. — Она туда хочет.
Из кладовки выглянула заведующая ярмаркой Марина Сергеевна.
— Если она окончательно переедет ко мне, поставлю на неё самовар.
— Не надо! — хором сказали Надя и Федя.
Они вернули тележку на середину коридора.
— Почему она сворачивает? — спросила Надя.
Федя присел возле переднего колеса.
— Это колесо смотрит вбок.
— Оно поворачивается само.
— Значит, надо заставить его смотреть вперёд.
Они развернули оба передних колеса руками и снова тронулись. Первые два метра прошли идеально. На третьем одно колесо дёрнулось, повернулось и всё началось сначала.
Федя лёг на пол и посмотрел под тележку.
— Пол кривой.
— Пол не кривой. Дом старый.
— Это очень вежливый способ сказать, что пол кривой.
Надя положила на пол карандаш. Карандаш медленно покатился к стене.
— Ага.
— Значит, тележка ни при чём?
— Пока не оправдана.
Они попробовали идти по другой стороне коридора. Там тележка действительно сворачивала меньше, зато у двери в лестничный холл появился новый вопрос: как провести длинную тележку через проём, если сразу за ним надо повернуть почти под прямым углом.
Надя остановилась.
— Разворачиваем столы поперёк.
— Не влезут.
— Тогда снимаем два.
— А смысл тележки?
— Смысл тележки — не умереть от переноски шести столов по одному.
Они сняли верхние два стола и поставили у стены. Тележка стала легче. Слишком легче.
Когда Надя потянула, задняя часть неожиданно ушла в сторону, и Феде пришлось ловить её коленом.
— Теперь она стала быстрее думать, — сказал он.
Надя посмотрела на стопку. Четыре оставшихся стола лежали ближе к заднему краю. Передние колёса почти не были нагружены и поворачивались от малейшего толчка.
— Подожди. Давай сдвинем столы вперёд.
Они ослабили ремень и передвинули груз ближе к середине. Тележка стала заметно спокойнее.
— Это потому что вес теперь давит на передние колёса? — спросил Федя.
— Думаю, да. Они меньше болтаются.
Марина Сергеевна снова появилась в коридоре, на этот раз с коробкой бумажных флажков.
— Есть успехи?
— Тележка проходит курс перевоспитания, — сказал Федя.
— Главное, не оставляйте её на второй год.
До лестничного холла они доехали без приключений. Там выяснилось, что лифт работает, но тележка длиннее кабины на двадцать сантиметров.
Надя закрыла глаза.
— Я не хочу слышать твою версию про её мнение.
— Она считает лифт слишком маленьким.
— Я всё равно услышала.
Пришлось снять все столы. Четыре они поставили в лифт стоймя, придерживая руками. Два оставшихся Федя и Надя спустили следующим рейсом. Пустую тележку поставили по диагонали, и она вошла.
На первом этаже всё собрали снова. Теперь Надя сама предложила уложить столы так, чтобы середина груза была примерно над серединой тележки.
— И ремень затянуть сильнее, — добавил Федя. — А то один стол всё время выезжает назад.
Во дворе путь выглядел простым: двадцать метров по плитке до ворот и ещё немного до площадки ярмарки. Но плитка оказалась хуже коридора. Колёса дребезжали, тележка то и дело пыталась повернуться.
Федя шёл сзади и ругал каждую щель отдельно.
— Эта плохая. Эта тоже плохая. А вот эта особенно плохая, потому что притворяется ровной.
— Не разговаривай с плиткой.
— Ты первая разговаривала с тележкой.
У ворот они застряли. Не буквально — тележка могла пройти. Но за воротами дорожка резко уходила вправо, а на внутреннем углу стояла большая кадка с геранью.
— Мы её не заденем, — сказала Надя.
— Мы её уже почти задели, хотя ещё не поехали.
Они попробовали повернуть обычным способом. Передние колёса прошли, заднее приблизилось к кадке на расстояние пальца.
Стоп.
Назад.
Ещё раз.
То же самое.
Федя посмотрел на тележку, потом на ворота.
— А если не тянуть за ручку?
— А за что?
— За бок.
Они поставили тележку прямо перед воротами. Надя взялась за передний угол, Федя — за задний, и вместо того чтобы катить её вперёд, начали медленно смещать боком. Поворотные колёса развернулись сами. Тележка прошла ворота почти как краб.
— О! — сказал Федя. — Она умеет боком.
— Она всегда умела. Это мы всё время заставляли её быть велосипедом.
На площадке ярмарки оставалось поставить столы в два ряда. Они довезли груз до места и начали разгружать.
Первый стол — хорошо.
Второй — хорошо.
Третий зацепился ножкой за ремень.
Четвёртый оказался развёрнут петлями в другую сторону.
Пятый вообще был не столом.
Под ним обнаружилась узкая складная лавка.
Надя посмотрела на Федю.
— Откуда она взялась?
— Я думал, это очень тонкий стол.
— Очень. Тонкий. Стол.
Марина Сергеевна подошла как раз вовремя, чтобы увидеть лавку.
— Отлично! Её вчера искали.
— Где?
— На первом этаже.
Федя расправил плечи.
— Тележка доставила.
— С опозданием на сутки, — сказала Надя.
— Зато лично.
Столы расставили за десять минут. Лавку отнесли к сцене. Тележку поставили у стены и подложили под колёса два деревянных клина, чтобы она не покатилась по наклонной площадке.
Через час ярмарка работала. На столах стояли банки с вареньем, деревянные игрушки, книги и горшки с мятой. Надя продавала лимонад. Федя помогал у стойки с выпечкой.
В какой-то момент Марина Сергеевна подошла к ним с серьёзным лицом.
— У нас проблема.
Надя сразу поставила стакан.
— Какая?
— Нужно привезти из здания три коробки кружек.
Федя медленно повернул голову к тележке.
Тележка стояла на месте между двумя клиньями.
— Нет, — сказал он. — Сегодня она уже высказалась.