— Она застряла.
— Она думает.
— Крыши не думают.
— Эта уже пять минут делает вид, что да.
Соня стояла у пульта маленькой летней сцены во дворе Дома культуры. Над сценой была складная крыша из прозрачных панелей. В хорошую погоду её сдвигали назад, и зрители видели небо. Если начинался дождь, панели возвращались на место.
Вечером должен был идти спектакль. За час до начала крыша остановилась на середине.
Митя посмотрел вверх.
— Если сейчас дождь, половина сцены мокрая.
— Дождя нет.
— Пока.
— Спасибо, метеоролог.
Они помогали тёте Оле, которая отвечала за площадку. Она уже вызвала техника, но тот ехал с другого конца города.
— До его приезда ничего не разбираем, — сказала тётя Оля. — Только смотрим, что можно проверить без инструмента.
— Это звучит как разрешение, — сказал Митя.
— Это звучит как очень маленькое разрешение.
На пульте горели две лампочки: зелёная «Питание» и жёлтая «Стоп». Рядом были кнопки «Открыть» и «Закрыть».
Соня нажала «Закрыть».
Мотор коротко загудел. Крыша не сдвинулась.
— Значит, мотор живой, — сказала она.
— Или очень убедительно притворяется.
— Ты сегодня за всё отвечаешь словом «притворяется»?
— Нет. Только за технику и голубей.
Они обошли сцену. По краям крыши шли направляющие — металлические дорожки с роликами. Один край выглядел ровно. На другом лежала тонкая ветка.
— Вот! — Митя поднял палец. — Ветка.
— Не трогай.
— Я и не трогаю.
— Ты уже тянешься.
Ветка лежала далеко от ролика. Соня присела и посмотрела вдоль направляющей.
— Она не мешает.
— А если мешает морально?
— Крыше?
— Я же говорил: она думает.
Тётя Оля принесла стремянку, но сама поднялась на неё и сняла ветку.
— Всё равно уберём. Ещё что видите?
Митя заметил на полу возле сцены маленькую красную кнопку под прозрачным колпачком.
— А это?
— Аварийный стоп, — сказала тётя Оля. — Если его нажать, система сразу отключает движение.
— Он нажат?
Колпачок был закрыт, кнопка торчала как обычно.
— Нет.
Соня вернулась к пульту.
— А жёлтая лампа «Стоп» почему горит?
Тётя Оля нахмурилась.
— Хороший вопрос.
Они нашли ещё две аварийные кнопки: одну за кулисами, другую у задней стены. Обе были отпущены.
— Значит, не они, — сказал Митя.
— Или есть четвёртая.
— Почему ты говоришь это таким голосом, будто четвёртая кнопка живёт в подземелье?
— Потому что ты боишься подземелий.
— Я не боюсь. Я просто не люблю помещения, где пауки владеют недвижимостью.
Соня рассмеялась и тут же замолчала.
На боковой стойке сцены она увидела небольшой чёрный рычажок. Рядом была наклейка: «Концевой выключатель».
— Тётя Оля, это что?
— Он сообщает системе, что крыша дошла до конца пути. Когда панель нажимает на рычажок, мотор останавливается.
— Но крыша сейчас не в конце.
— Именно.
Рычажок был прижат, хотя до края оставалось почти два метра.
Митя присел рядом.
— Его что-то держит.
Под рычажок попал маленький кусочек серого пластика.
— Можно убрать? — спросила Соня.
Тётя Оля осмотрела место.
— Руками к механизму не лезем. Я отключу питание целиком.
Она повернула главный выключатель. Зелёная лампа погасла.
Только после этого тётя Оля пинцетом вытащила пластик.
Это оказался обломок прищепки.
— Откуда она здесь? — спросил Митя.
— Утром сушили декорационные ткани, — сказала тётя Оля. — Видимо, одна сломалась.
— Значит, всё?
— Не спеши, — сказала Соня.
— Почему все сегодня против моего оптимизма?
Питание включили. Жёлтая лампа погасла.
Тётя Оля нажала «Закрыть».
Крыша поехала.
— Ура, — сказал Митя.
Через секунду крыша остановилась снова.
— Я ничего не говорил.
На этот раз жёлтая лампа не горела.
— Другая причина, — сказала Соня.
Мотор гудел, но панели не двигались.
— Выключаем, — сказала тётя Оля.
Митя обошёл сцену справа. Соня — слева.
— У меня чисто!
— У меня… подожди.
На левой направляющей один ролик стоял чуть косо.
— Тётя Оля!
Она подошла.
— Не трогаем. Смотрим.
— Он выше остальных, — сказала Соня.
Митя лёг на пол, чтобы видеть снизу.
— И гайка торчит.
— Какая гайка?
— Вот эта. На соседних почти заподлицо, а здесь видно резьбу.
Тётя Оля посветила фонариком.
— Похоже, крепление ослабло.
— То есть прищепка была первой причиной, а ролик второй? — спросила Соня.
— Похоже.
— Опять «похоже», — сказал Митя. — У вас это любимое слово перед тем, как достать инструмент.
Техник приехал через десять минут. Его звали Сергей Павлович. Он выслушал Соню и Митю, проверил выключатели, потом осмотрел ролик.
— Верно заметили. Контргайка ослабла, ролик ушёл в сторону. Хорошо, что не пытались тянуть крышу руками.
Он выровнял ролик, затянул крепление и поставил метку краской, чтобы потом было видно, если гайка снова начнёт поворачиваться.
— Проверяем без людей под крышей, — сказал он.
Все отошли.
Крыша закрылась полностью.
Потом открылась.
Потом снова закрылась.
— Теперь можно ура? — спросил Митя.
— После третьего цикла, — сказала Соня.
— Это и был третий.
— Тогда можно.
— Ура.
За двадцать минут до спектакля небо на западе стало серым.
— Я же говорил, — сказал Митя.
— Один раз угадал дождь и уже метеостанция.
Первые капли упали, когда зрители рассаживались. Тётя Оля нажала кнопку. Прозрачные панели тихо поехали над сценой и сомкнулись ровно за минуту до того, как дождь стал сильнее.
Спектакль начался под барабан капель.
В антракте Митя посмотрел на Соню.
— Слушай, а крыша всё-таки думала.
— Нет.
— Пять минут стояла, потом ещё стояла. Явно принимала решения.
— У неё было две неисправности.
— Это техническое название сложных мыслей.
Сергей Павлович, проходивший мимо с ящиком инструментов, услышал последнюю фразу.
— Тогда у моего служебного фургона сегодня утром была настоящая философская дискуссия с аккумулятором.
Митя сразу повернулся к Соне.
— Видишь?
— Не вижу.
— Потому что ты слишком инженер.
— А ты слишком разговариваешь.
— Зато вовремя.
На сцене как раз прозвенел звонок к началу второго действия. Крыша осталась закрытой, дождь шумел сверху, а ни одна капля не попала на декорации.