Если у вас есть четыре корзины яблок и двое детей, не спешите думать, что каждому достанется по две. Всё зависит от того, что это за дети и что они собираются делать с яблоками.
У бабушки на даче яблоня сорта Антоновка росла прямо у сарая. В августе она стояла вся в крупных зелёных яблоках, и бабушка каждый день говорила:
— Ещё рано. Пусть наливаются.
Но в воскресенье к обеду поднялся ветер. Сначала он просто шумел в листьях, потом несколько раз тряхнул кроной так, что на крышу сарая застучали яблоки.
— Вот теперь не рано, — сказала бабушка. — Теперь быстро.
Надя выбежала во двор с корзиной. За ней Коля — с другой.
Под яблоней лежало столько яблок, будто кто-то зелёными мячами играл и внезапно ушёл домой. Одни были целые. Другие ударились боком и получили коричневую вмятину. Некоторые треснули.
— Собираем всё! — крикнул Коля.
— Не всё вместе, — сказала Надя.
— А какая разница? Яблоки же.
— Бабушка велела хорошие отдельно.
Бабушка действительно велела. Целые яблоки можно было убрать в прохладный подвал. Те, что ударились, нужно было съесть или переработать скорее. А совсем треснувшие отправлялись не в корзину, а в ведро для компоста.
Коля вздохнул.
— Это надолго.
— Зато правильно.
— Зато ветер не ждёт, пока ты каждому яблоку паспорт выпишешь.
Он был прав в одном: ветер усиливался. На дорожку упало ещё два яблока. Одно покатилось под смородину.
Бабушка принесла две дополнительные корзины.
— Тогда делайте так. Первая — целые. Вторая — с небольшими ушибами. Третья — на сок. Четвёртая — спорные.
— А зачем спорные? — спросила Надя.
— Чтобы вы не тратили по пять минут на каждое яблоко.
Коля сразу схватил четвёртую корзину.
— Моё любимое правило.
Работа пошла быстрее.
Надя осматривала яблоки внимательно. Если кожица была целая и твёрдая, клала в первую. Если сбоку был мягкий след от удара — во вторую. Если яблоко треснуло, но осталось чистым, его можно было сразу пустить на сок. Если она не была уверена, клала в четвёртую.
Коля сначала делал иначе. Он собирал быстро и почти всё отправлял в спорные.
Через десять минут у Нади первая корзина была наполовину полной, а у Коли спорная уже переполнялась.
— Так нечестно, — сказала Надя.
— Почему? Я сомневаюсь. Это разрешено.
— Ты даже не смотришь.
— Я смотрю очень быстро.
Бабушка, проходя мимо, подняла из его корзины совершенно целое яблоко.
— Коля, у сомнения тоже должны быть основания.
— У меня основание — скорость.
— Тогда скорость сейчас получит новую работу. Пересортируй.
Надя засмеялась.
Коля хотел обидеться, но в этот момент из кроны сорвалась маленькая сухая веточка и упала ему прямо в корзину.
— Яблоня тоже против, — сказал он.
Они поменяли способ. Надя стала подавать яблоки, а Коля — быстро решать, куда их класть. Если сомневался, спрашивал. Оказалось, что вдвоём они работают быстрее, чем по отдельности.
— Вот это куда? — Надя показала яблоко с маленькой чёрной точкой.
Коля нажал рядом пальцем.
— Твёрдое. Первая?
— Первая.
— А это?
— Вмятина.
— Вторая.
— А это?
Коля посмотрел. Яблоко было целым с одной стороны и глубоко треснувшим с другой.
— На сок.
— Верно.
Через полчаса под яблоней стало почти чисто. Ветер ещё дул, но сильных порывов больше не было.
Оставалась одна проблема: самая дальняя ветка висела над крышей сарая. На ней качалось несколько крупных яблок. Если они упадут, то ударятся о шифер.
Коля уже потянулся за лестницей.
— Не надо, — сказала бабушка.
— Я достану.
— На лестницу при ветре никто не лезет.
Коля посмотрел на ветку, потом на крышу.
— Тогда как?
Бабушка вынесла длинную палку с полотняным мешочком на конце.
— Плодосъёмник.
На верхнем крае мешочка было металлическое кольцо с короткими зубчиками. Нужно было подвести кольцо под яблоко, зацепить плодоножку и слегка повернуть. Яблоко падало не на землю, а внутрь мешочка.
Надя попробовала первой. Длинная палка качалась.
— Не получается.
— Не тяни вверх, — сказал Коля. — Дай мне держать середину.
Он встал рядом и поддержал палку обеими руками. Надя направляла кольцо.
— Чуть вправо.
— Я и так вправо.
— Это твоё вправо. Моё ещё правее.
— У нас одно вправо!
— Тогда почему яблоко слева?
Бабушка села на лавку и сказала:
— Я не вмешиваюсь. Мне интересно, кто из вас первым изобретёт общую систему координат.
В конце концов Коля стал говорить «к сараю» и «к забору» вместо «вправо» и «влево». Сразу стало проще.
Первое яблоко мягко упало в мешочек.
— Есть! — крикнула Надя.
Второе снял Коля. Третье они уронили, но Надя успела подставить корзину.
— Считается, — сказал Коля.
— Считается как случайность.
— Успешная случайность тоже результат.
На четвёртом яблоке они уже работали молча: Коля держал середину палки, Надя управляла верхом, потом они вместе опускали мешочек.
Когда ветка опустела, бабушка проверила четыре корзины.
Первую унесли в подвал. Во второй яблоки разложили на столе одним слоем, чтобы использовать в ближайшие дни. Из третьей бабушка собиралась вечером сделать сок. Четвёртая, спорная, к этому времени почти опустела.
— А эти два? — спросил Коля.
На дне лежали последние яблоки. У одного была странная шероховатая полоска, у другого — крошечная вмятина у хвостика.
Бабушка осмотрела их.
— Одно в первую. Второе во вторую.
— Значит, спорных не осталось, — сказала Надя.
— Остались, — сказал Коля. — Мы с тобой.
— В каком смысле?
— Ты слишком медленная, я слишком быстрый.
Надя подумала.
— Тогда нас надо сложить в одну корзину.
— Нет такой большой.
— Есть тачка.
Бабушка рассмеялась так громко, что дед выглянул из дома.
— Что случилось?
— Урожай распределили, — сказала бабушка. — Теперь сортируют друг друга.
К вечеру ветер совсем стих. На столе стоял кувшин мутноватого яблочного сока, ещё тёплого после соковарки. Коля налил себе полный стакан.
— Это из третьей корзины?
— Из неё.
Он попробовал.
— Хорошая корзина.
Надя взяла яблоко из второй, срезала помятый бок и разделила остальное пополам.
— А спорная была лучше.
— Почему?
— Потому что благодаря ей мы не переругались в первые десять минут.
Коля подумал и кивнул.
— Тогда в следующем году нужна пятая.
— Для чего?
— Для яблок, которые я вообще не хочу рассматривать.
Бабушка услышала из кухни:
— Для них будет отдельная должность. Называется «пересортировщик».
Коля быстро допил сок и решил больше ничего не предлагать.