К вечеру ветер стих, и залив стал похож на большое серое стекло. Надя сидела на деревянном настиле у маленькой паромной переправы и считала круги, которые оставляли у свай водомерки.
Руслан сидел рядом, но считал другое: сколько машин успеет приехать до последнего рейса.
— Семь, — сказал он.
— Пока три.
— Я считаю будущие.
Последний паром должен был уйти в восемь. На другом берегу находились дачи, остановка автобуса и посёлок. Обычно к вечеру машины выстраивались короткой очередью, паром опускал железную площадку, принимал их на палубу и за десять минут пересекал узкий залив.
В половине восьмого паром не пришёл.
На причале загорелся красный фонарь. Капитан позвонил дежурному и сообщил, что двигатель исправен, но у противоположного берега заело аппарель — ту самую железную площадку, по которой машины въезжают и съезжают. Она поднялась только наполовину. С такой площадкой идти по воде было нельзя.
В очереди уже стояли пять машин. В первой ехала семья с двумя сонными детьми, во второй — ветеринар Ольга Борисовна, в третьей везли ящики с рассадой. Никто не сердился, но все смотрели на часы.
Дежурный переправы Николай Семёнович достал бинокль. На другом берегу возле аппарели двигались две фигуры.
— Пытаются освободить шарнир, — сказал он. — Место, где площадка поворачивается. Возможно, туда попала ветка.
— Здесь веток нет, — заметила Надя. Берег был низкий и песчаный.
— Зато выше по заливу есть ручей. После дождя он приносит всякое.
Руслан смотрел на воду. Между причалами медленно двигалась тонкая полоса листьев и щепок. Течение почти не замечалось, пока не приглядишься.
— Мусор идёт к тому берегу, — сказал он.
Николай Семёнович кивнул:
— Ветер днём гнал воду на север, теперь она возвращается. Могло набить под площадку.
Связь с паромом была плохой. Капитан слышал отдельные слова, а потом разговор обрывался. Он сумел сообщить, что ветки под аппарелью нет. Что-то удерживало левый край, но с палубы не было видно что.
Надя прошла вдоль настила. У воды плавали длинные стебли камыша. Один зацепился за ржавое кольцо, натянулся и дрожал, хотя ветра не было.
— Смотрите. Он тянется не по течению.
Руслан присел рядом. Стебель оказался частью тонкой верёвки из спутанных растений и лески. Леска уходила в воду к старому бую, затем дальше, поперёк залива.
— Рыбацкая сеть? — спросил он.
— Сеть здесь ставить нельзя, — сказал Николай Семёнович. — Но старые куски иногда срывает.
Он осторожно подтянул леску багром — длинным шестом с крюком. Из воды показался край зелёной сети, весь в листьях. Сеть была пустая и давно брошенная. Один конец зацепился за кольцо у их причала, другой течение унесло к противоположному берегу.
— Она могла намотаться на аппарель? — спросила Надя.
— Могла. И тогда люди на палубе её не увидят: сеть под водой.
По рации удалось передать капитану: «Проверьте левый шарнир снизу. Возможна сеть». Ответа не было.
Минуты шли. Водитель машины с рассадой открыл задние двери, чтобы растениям не было жарко. Сонные дети вышли и стали пускать по настилу игрушечный автобус. Ольга Борисовна позвонила в посёлок и попросила перенести один осмотр на утро.
— Если рейса не будет, что станется? — спросил Руслан.
— Машины поедут в объезд, это сорок километров, — сказал дежурный. — Пешеходов заберёт катер, если успеем вызвать.
Надя смотрела на натянутую сеть. Если просто перерезать её у этого берега, течение унесёт всё к парому и запутает сильнее.
— Надо не резать, а собрать сюда.
Николай Семёнович принёс пустую катушку от швартового каната. Они наматывали сеть медленно. Руслан вращал катушку, Надя багром поднимала комки листьев, дежурный снимал их в перчатках. Сеть тянулась тяжело, будто из воды вытаскивали длинную мокрую дорогу.
Потом она остановилась.
— Зацепилась на том конце, — сказал Руслан.
В этот момент рация ожила:
— Вижу сеть! Намотана на ось слева. Не тяните!
Руслан сразу отпустил ручку катушки. Николай Семёнович передал:
— Конец у нас. Держим без натяжения.
На другом берегу механик лёг на край палубы, подцепил сеть металлической петлёй и понемногу снял её с оси. Надя видела это только в бинокль: серый рукав, блеск инструмента, зелёная полоса, появившаяся над водой.
— Теперь тяните, — прохрипела рация.
Сеть снова пошла. Вместе с ней вытащили пластиковое ведро без дна, два метра лески и красный поплавок. Рыбы в сети не было.
На противоположном берегу аппарель медленно поднялась до конца. Красный фонарь на их причале погас. Вместо него загорелся зелёный.
Паром отчалил в семь пятьдесят две.
Пока он шёл через залив, очередь выросла до девяти машин. Руслан оказался прав насчёт семи будущих, хотя считать пришлось вместе с уже приехавшими. Паром подошёл, опустил площадку и принял всех. Водитель с рассадой поставил ящик подальше от выхлопной трубы. Ольга Борисовна первой помогла семье уложить детей обратно в машину.
Надя и Руслан поднялись на палубу пешком. У будки капитана лежала мокрая сеть, собранная в большой пластиковый бак.
— Завтра отвезём на утилизацию, — сказал капитан. — А сегодня вы спасли последний рейс.
— Мы только заметили, куда она тянется, — ответила Надя.
— В этом месте большинство неприятностей сначала выглядит как тонкая линия на воде.
Руслан хотел сказать, что это звучит слишком торжественно, но паром уже мягко ткнулся в причал. Аппарель опустилась ровно, без скрипа. Машины одна за другой съехали на берег.
Последним по железной площадке прокатился игрушечный автобус. Его хозяин забыл автобус на палубе, и Руслан успел догнать семью у шлагбаума.
Обратно дети возвращались пустым паромом. Над водой уже зажглись первые огни посёлка. У свай расходились круги, и теперь Надя знала: некоторые из них оставляют водомерки, некоторые — течение, а некоторые начинаются там, где под гладкой водой за что-то цепляется почти невидимая сеть.