Первой побежала Ника.
Она выскочила из дверей музыкальной школы с футляром в одной руке и складным пюпитром в другой. За ней появился Артём с маленьким барабаном на ремне.
— Стой! — крикнул он. — Ты куда?
— Во двор. Там уже ставят стулья.
— А я думал, концерт в зале.
— В зале лаком пахнет. Пол чинят.
Так и было. Двери большого зала стояли закрыты, а на них висела бумага: «НЕ ВХОДИТЬ ДО ПОНЕДЕЛЬНИКА». Поэтому летний концерт перенесли во двор между музыкальной школой и старым жилым домом.
Во дворе было тесновато, но красиво. Над лавками натянули гирлянды из бумажных кругов. У стены школы стояло пианино на колёсах. Рядом расставляли стулья для родителей. Между двумя клёнами висела табличка «СЦЕНА», хотя никакой настоящей сцены не было.
Ника играла на скрипке. Артём — на барабане и треугольнике. В финале они должны были играть вместе с младшим ансамблем простую пьесу, в которой скрипки вели мелодию, а барабан тихо отбивал шаг.
Репетиция началась в пять.
— С самого начала, — сказала преподавательница Марина Львовна. — И не разгоняемся.
Ника подняла смычок.
Артём постучал палочкой по краю барабана: раз, два, три, четыре.
Они сыграли половину пьесы, когда сверху вдруг послышалось:
тук-тук, тук.
Артём остановился.
— Это не я.
— Я знаю, — сказала Ника. — Ты громче.
— Спасибо.
Они сыграли ещё раз.
Снова:
тук-тук, тук.
Теперь Ника подняла голову.
В доме напротив было много окон. На втором этаже сушились полотенца. На третьем стояли горшки с цветами. На шестом одно окно было открыто, и оттуда высунулась рука с деревянной ложкой.
Ложка постучала по подоконнику:
тук-тук, тук.
— Там кто-то нам подыгрывает, — сказала Ника.
Марина Львовна прищурилась.
— Кажется, это Зоя Петровна.
— Кто?
— Она раньше жила в этом доме и много лет помогала школе с концертами. То занавес подшить, то костюмы починить, то детей чаем напоить. А потом школа переехала в это здание, и оказалось, что она теперь наша соседка.
С шестого этажа донеслось:
— Слышно вас! Только скрипки тонут!
Артём поднял барабан повыше.
— А меня?
— Тебя, молодой человек, слышно даже в прихожей!
Все засмеялись.
Ника подошла ближе к дому.
— Зоя Петровна! Вы придёте на концерт?
— Не сегодня. У нас лифт меняют, лестницу я шесть этажей туда-сюда не люблю. Я из окна послушаю.
— Отсюда нормально слышно?
— Барабан — прекрасно. Скрипку — будто кто-то спрятал в шкаф.
Ника посмотрела на Марину Львовну.
— А можно сделать громче?
— Можно играть сильнее, но если все начнут играть сильнее, получится уже другая музыка.
Артём обошёл пианино.
— А если повернуться к дому?
Марина Львовна посмотрела на стулья для зрителей.
— Тогда мы сыграем спиной к половине родителей.
— Они переживут, — сказал Артём.
— Возможно. Но лучше не проверять.
Репетиция продолжилась.
Ника старалась не думать о шестом окне, но теперь всё время его замечала. Там стояла Зоя Петровна в светлой кофте. Иногда она исчезала, потом снова появлялась с чашкой.
После следующей пьесы она крикнула:
— Флейту слышно!
— А меня? — спросила девочка с виолончелью.
— Тебя кусочками!
— А пианино?
— Будто сосед этажом выше двигает шкаф!
Марина Львовна рассмеялась.
— Всё, прекращаем испытание жильцов. Перерыв десять минут.
Ника открыла футляр и положила скрипку.
Артём тем временем уже шёл к дому.
— Ты куда?
— Послушать снизу.
— Но Зоя Петровна сверху.
— Значит, сначала снизу, потом подумаем.
Они встали у стены дома прямо под шестым окном. Оттуда место концерта выглядело дальше, чем казалось со школьного крыльца. Между домом и музыкантами росли два клёна. Один как раз закрывал часть двора густой кроной.
— Дерево звук не съедает целиком, — сказала Ника.
— Зато сцена стоит боком.
Артём хлопнул в ладоши.
Хлопок отразился от стены школы и вернулся коротким эхом.
— Ещё раз, — сказала Ника.
Он хлопнул ближе к клёну.
Потом ближе к дому.
Потом Ника побежала обратно к школе, а Артём остался под окном.
— Говори что-нибудь! — крикнул он.
— Что?
— Всё равно!
Ника встала возле стульев.
— Артём забыл дома нотную тетрадь!
— Неправда!
— Зато слышно?
— Слышно плохо!
Она перешла к краю условной сцены.
— Артём съел три булочки!
— Лучше!
— Четыре!
— Ещё лучше, но это уже клевета!
Марина Львовна подошла к Нике.
— Что вы измеряете?
— Где лучше слышно шестому этажу.
— И как результаты?
— Если играть отсюда, лучше.
Это место находилось у края сцены, ближе к дому. Но туда нельзя было переставить весь ансамбль: тогда скрипачи оказались бы прямо на проходе, по которому зрители входили во двор.
Артём вернулся.
— Можно сыграть одну пьесу после концерта.
— Где? — спросила Ника.
— Здесь. Только маленьким составом. Мы, две скрипки, флейта и мой барабан. Без пианино. Его не потащишь.
Марина Львовна задумалась.
— Как отдельный финал?
— Как добавку, — сказал Артём.
— Музыканты называют это «на бис».
— Тогда как бис.
Ника посмотрела на окно.
— Но она всё равно будет слышать сверху.
— Для этого и хотим встать ближе.
Марина Львовна позвала остальных детей. Оказалось, что почти все хотят участвовать. Это создало новую проблему: маленький состав за минуту снова превращался в большой.
— Нам нужен ансамбль, который помещается здесь, — сказала Марина Львовна и очертила носком туфли прямоугольник на асфальте.
— Я помещаюсь, — сообщил Артём.
— Ты помещаешься. Барабан тоже. Теперь осталось выбрать музыку.
Ника предложила ту самую простую финальную пьесу. В ней можно было обойтись без пианино, а мелодию знали все.
— Две скрипки, флейта и барабан, — решила Марина Львовна. — Остальные в конце присоединятся хлопками. Тогда звук не станет кашей.
— А Зоя Петровна ложкой, — сказал Артём.
— Это мы ей не можем приказать.
— Она сама разберётся.
За двадцать минут до концерта они проверили новый финал.
Ника и вторая скрипачка встали ближе к дому. Флейтистка — рядом. Артём поставил барабан чуть позади и играл тише, чем обычно.
— Почему ты так тихо? — спросила Ника после первого раза.
— Потому что меня и в прихожей слышно.
С шестого этажа донеслось:
— Вот теперь хорошо!
— Всё слышно? — крикнула Ника.
— Всё. И барабан наконец ведёт себя прилично!
Артём поклонился окну.
К шести двор заполнился людьми. Пришли родители, младшие братья, две женщины с собаками и продавец из соседнего магазина, который встал у ворот с коробкой мороженого.
Концерт начался.
Сначала играло пианино. Потом скрипки. Потом мальчик на кларнете забыл одну ноту, нашёл следующую и продолжил так спокойно, что почти никто не заметил. Артём один раз слишком рано поднял треугольник, но успел опустить его до удара.
Ника всё время видела шестое окно. Зоя Петровна сидела там на стуле и хлопала после каждой пьесы.
Наконец Марина Львовна вышла вперёд.
— А теперь у нас будет маленький дополнительный номер.
Четверо детей перешли к краю двора.
Родители повернули стулья. Те, кому не было видно, встали. Никто не возмутился.
Артём тихо отсчитал:
— Раз, два, три, четыре.
Ника повела мелодию. Рядом вошла вторая скрипка. Флейта поднялась над ними светлым тонким звуком. Барабан шёл сзади ровно и негромко.
Когда подошёл последний кусок, Ника подняла глаза.
В шестом окне появилась деревянная ложка.
тук-тук, тук.
Артём услышал её и улыбнулся, но ритм не сбил.
Внизу начали хлопать родители. Сначала осторожно, потом все вместе.
Пьеса закончилась громким общим хлопком.
Зоя Петровна помахала ложкой.
— Теперь всё дошло! — крикнула она.
— Даже скрипки? — спросила Ника.
— Особенно скрипки!
Артём постучал по барабану один раз.
— А барабан?
— Барабан никуда и не уходил!
После концерта дети складывали стулья и снимали бумажные круги с верёвки.
Ника несла футляр, Артём — барабан и два пюпитра.
— В следующий раз надо сразу спрашивать шестой этаж, — сказал он.
— В следующий раз лифт уже будет работать.
— Тогда спросим седьмой.
Они прошли под окном.
На подоконнике лежала деревянная ложка.
Ника подняла руку, и сверху ей помахали.
Артём тоже поднял руку, потом вдруг остановился.
— Слушай.
— Что?
— Если ложка играет без нот, ей можно ставить прогул?
Ника подумала.
— Только если она не пришла на репетицию.
Они пошли к школе спорить об этом с Мариной Львовной.