В школьном актовом зале всё было готово к генеральной репетиции, кроме одной мелочи: никто не мог договориться, куда поворачивать.
— Направо! — командовала Нина из-за кулисы.
Двенадцать участников парада в серебристых плащах дружно поворачивались к окну.
— Я сказал налево! — возмущался Лёва от первого ряда.
— Ты сказал «направо».
— Для меня это направо.
— А для них — налево.
Дирижёр школьного оркестра Андрей Сергеевич снял очки, протёр их и сказал, что очки, по крайней мере, пока не спорят о сторонах света.
Через два дня в школе должен был пройти осенний праздник. В финале участники в серебристых плащах изображали ветер: сначала расходились двумя цепочками, потом пересекались, подхватывали длинные голубые ленты и окружали оркестр. На плане всё выглядело просто. На сцене после третьей команды два «ветра» встретились плечами, один запутался в ленте, а барабанщик предусмотрительно отодвинул большой барабан подальше.
Нина и Лёва были братом и сестрой. Нина училась в шестом классе и помогала режиссёру с реквизитом. Лёва был на год младше и отвечал за проектор, который выводил на заднюю стену сцены большие стрелки: белую вправо, белую влево и круговую для разворота.
До этого дня они отлично ладили. Потом началась генеральная репетиция.
— Стрелка показывает вправо, — сказал Лёва, запуская следующий кадр.
— Она показывает вправо зрителю, — ответила Нина. — А человеку на сцене она показывает в его левую сторону.
— Стрелка не может показывать две стороны сразу.
— Ещё как может. Встань сюда.
Лёва поднялся на сцену. Нина встала в первом ряду.
— Подними правую руку, — сказала она.
Лёва поднял руку.
— Теперь я подниму свою правую.
Они подняли руки с разных сторон, словно собирались дать друг другу пять через весь зал.
— Ну и что? — спросил Лёва.
— А то, что мы оба правы и всё равно показываем в разные стороны.
— Ужасная система.
— Система нормальная. Ужасные подписи.
На столе возле режиссёрского пульта лежали две схемы. Одну нарисовала учительница хореографии: человечки были показаны со стороны зала, как их видит зритель. Вторую сделал Лёва для проектора: он стоял на сцене, проверял экран и подписал стрелки так, как видел их сам.
На первой схеме было написано: «ветер направо». На второй рядом с той же стрелкой — тоже «направо». Только стрелки смотрели в разные стороны.
— Вот! — Нина положила листы рядом. — Мы не движения перепутали. Мы точку зрения потеряли.
— Если сейчас сказать это всем, нас съедят серебристые плащи, — заметил Лёва.
Плащи уже шуршали в глубине сцены с таким видом, будто действительно собирались.
Андрей Сергеевич подошёл к столу.
— Есть способ, которым пользуются в театре, — сказал он. — «Лево сцены» и «право сцены». Стороны называют так, как их видит артист, стоящий лицом к залу. Тогда у всех одна договорённость.
— Почему не как зритель? — спросил Лёва.
— Можно было договориться и наоборот. Важно не то, какая система кажется естественнее. Важно, чтобы система была одна.
Лёва посмотрел на проектор.
— То есть мне надо переделать все стрелки?
— Не обязательно, — сказала Нина. — Если оставить стрелки без слов.
— Тогда хореограф скажет «направо», а стрелка опять покажет в другую сторону.
Они замолчали.
На сцене один из участников парада, Саша, поднял руку.
— А можно вообще не говорить «право» и «лево»? У нас тут пианино с одной стороны и пожарная лестница с другой.
Нина сразу сказала:
— Нельзя. Если пианино унесут, весь ветер погибнет.
— Пианино весит триста килограммов, — сообщил Андрей Сергеевич.
— Тогда ветер проживёт долго, — признала Нина.
Лёва уже листал слайды.
— Подождите. А если сделать две метки на полу? Жёлтую и синюю. Не «право» и «лево», а «к жёлтой» и «к синей». Они видны всем со сцены.
Нина покачала головой.
— На финале свет будет синий. Синюю метку не увидят.
— Тогда жёлтую и белую.
— Белая потеряется на светлом полу.
— Жёлтую и красную.
— Красная уже отмечает край декорации.
— У нас школа или завод дорожных знаков?
Нина засмеялась первой.
В итоге они нашли два широких рулона бумажного скотча: зелёный и оранжевый. Нина приклеила по короткой полоске по краям сцены. Лёва заменил подписи на слайдах: вместо «вправо» появилось «К ЗЕЛЁНОЙ», вместо «влево» — «К ОРАНЖЕВОЙ». А на общем плане они всё-таки оставили театральные обозначения «лево сцены» и «право сцены» — чтобы взрослые тоже не забывали, откуда смотрят.
— Начинаем с места, где цепочки расходятся, — объявила учительница хореографии.
Лёва включил первый слайд.
«К ЗЕЛЁНОЙ».
Половина участников двинулась к зелёной полосе.
«К ОРАНЖЕВОЙ».
Вторая половина ушла в другую сторону.
Никто ни с кем не столкнулся.
— Рано радоваться, — сказала Нина. — Сейчас пересечение.
На пересечении обычно и начиналось главное бедствие. Две цепочки проходили крест-накрест, причём одна должна была сделать полукруг, а другая — пройти прямо. В прежней схеме было четыре слова «право» на двенадцать секунд музыки.
Теперь Лёва вывел на экран два цветных кружка и стрелку между ними.
Серебристые плащи прошли один мимо другого. Один участник запоздал на шаг, но Нина показала ему рукой, куда сместиться. Он догнал свою цепочку до следующего такта.
Оркестр продолжал играть.
— Ленты! — крикнула Нина.
Два помощника подали голубые полосы ткани. Ветер закрутился вокруг музыкантов, не задел ни одной стойки и остановился ровно там, где должен был.
Андрей Сергеевич поднял палочку.
Последний аккорд прозвучал без аварий.
Несколько секунд все молчали, будто ждали, что хотя бы один человек по привычке повернёт не туда.
Никто не повернул.
— Вот теперь можно радоваться, — сказала Нина.
Лёва откинулся на спинку стула.
— Я всё равно считаю, что моя первая стрелка была правильная.
— Она была правильная.
— Что?
— И моя была правильная.
— Так неинтересно спорить.
На следующий день они перепечатали репетиционный лист. В самом верху крупно стояло: «Все направления на схеме — со стороны сцены». Ниже шли зелёные и оранжевые метки для тех моментов, где ошибаться было особенно легко.
Перед праздником Лёва сам прошёл весь маршрут в серебристом плаще. Нина сидела в зале и проверяла его по плану.
— К зелёной! — сказала она.
Лёва пошёл к зелёной.
— К оранжевой!
Он развернулся.
— Теперь направо!
Лёва остановился посреди сцены.
— Чьё направо?
Нина выдержала паузу.
— Я просто проверяла, не расслабился ли ты.
В день праздника всё прошло чисто. Серебряный ветер разошёлся, пересёк сцену, поднял ленты и собрался вокруг оркестра точно на последнем аккорде. Зрители хлопали, не подозревая, что ещё вчера направление движения зависело от того, на каком стуле человек сидит.
Когда зал опустел, Нина и Лёва снимали с пола цветной скотч.
— Подай рулон справа от тебя, — сказала Нина.
Лёва посмотрел на оба рулона.
— Уточни систему координат.
Нина бросила в него смятым кусочком оранжевого скотча.
Он увернулся в правильную сторону.