Я пришёл в верёвочный парк раньше всех и сразу понял, что у нас проблема.
На столе лежали двенадцать оранжевых касок.
— Отлично, — сказал инструктор Борис. — Как раз на вашу группу.
— Не отлично, — сказал я.
— Почему?
Я взял первую каску. На наклейке внутри было написано «54–62». На второй — «54–62». На третьей тоже.
— Они все одного размера.
Борис посмотрел на меня так, будто я сообщил, что все ложки в столовой ложкообразные.
— Это регулируемые каски.
— Тогда почему кладовщик вчера сказал, что привезут маленькие, средние и большие?
Борис перестал улыбаться.
Через десять минут должен был приехать наш класс. Среди нас был Макс, которому любая кепка сидела как крышка на ведре, и Соня, у которой даже детская панама сползала на глаза.
Борис быстро проверил каски.
— Действительно, коробка одна.
— И что делать?
— Для начала не паниковать в средствах индивидуальной защиты.
Он надел каску на себя и повернул колёсико сзади. Внутренний ободок стал меньше.
— Видишь? Размер головы здесь регулируется.
— А если у Макса не влезет?
— Тогда он не пойдёт на маршрут, пока не найдём подходящую каску.
Это было разумно, но Максу я сообщать не хотел.
Автобус приехал ровно в десять. Все высыпали на площадку и сразу увидели трассу: деревянные мостики между соснами, сетки, качающиеся брёвна и длинный троллей — ролик на тросе, на котором съезжают от дерева к дереву.
— Я первый! — крикнул Макс.
— Ты первый на примерку, — сказал Борис.
Макс сунул голову в каску.
Каска остановилась где-то над ушами.
Я молча посмотрел на Бориса.
— Не комментируй, — сказал Макс.
Борис ослабил колёсико до конца. Стало лучше, но подбородочный ремень оказался слишком коротким.
— Эта не подходит.
— У вас же двенадцать одинаковых, — напомнил я.
— Очень полезное замечание, Петя.
Тем временем Соня надела другую каску. Борис затянул регулировку почти до конца, но каска всё равно качалась.
— И эта не подходит, — сказал он.
Получалось красиво: двенадцать касок, двенадцать человек и уже две проблемы.
Класс начал шуметь.
— Мы что, не полезем? — А без каски нельзя? — А капюшон подложить? — А две шапки?
— Ничего под каску для подгонки не подкладываем, — сказал Борис. — И без каски на высоту не идём.
Я спросил:
— А где остальные размеры?
Борис позвонил кладовщику.
Оказалось, утром приехали три коробки. Одну отвезли к нам, две — на соседнюю площадку, где проводили корпоратив для взрослых.
— То есть у взрослых сейчас наши маленькие каски? — спросила Соня.
— Очень возможно.
До соседней площадки было минут пятнадцать пешком.
— Я сбегаю, — сказал я.
— Один не пойдёшь, — ответил Борис. — И я группу не оставлю.
Учительница Марина Сергеевна предложила проводить меня. Но тут Макс увидел на хозяйственной тележке ещё одну оранжевую каску.
— Вот! Запасная!
На ней было написано «служебная».
— Может, моя? — спросил Макс.
Борис осмотрел каску.
— По размеру, похоже, да. Но сначала проверим дату и состояние.
— Она что, прокисает?
— Пластик стареет. И после сильного удара каску заменяют, даже если трещины не видно.
На внутренней наклейке стоял год выпуска. Срок службы ещё не закончился. Корпус был целым, ремни тоже.
Макс получил каску.
— Один спасён, — сказал он.
— Один правильно экипирован, — поправил Борис.
Для Сони запасной не нашлось.
Тогда я заметил на стойке у кассы три белые каски. Они отличались от наших формой.
— А эти?
— Для веломаршрута.
— Но они сертифицированы для высоты?
Борис прищурился.
— Откуда ты знаешь слово «сертифицированы»?
— Папа покупал мне велосипедный шлем и три вечера сравнивал стандарты.
Борис посмотрел маркировку внутри белой каски.
— Эти — только велосипедные. Не подходят.
Соня вздохнула.
Я уже собирался идти с Мариной Сергеевной к соседней площадке, когда из леса появился мужчина с рацией и огромной связкой карабинов.
— Борис! — крикнул он. — Вы случайно не получили коробку взрослых универсальных?
Борис поднял одну из наших касок.
— Получили.
Мужчина остановился.
— А у нас коробка детских.
Через пять минут произошёл самый медленный обмен снаряжением в истории спорта. Никто никуда не бежал. Мужчина принёс закрытую коробку, Борис сверил номер накладной, пересчитал каски и только потом отдал ему лишние.
В новой коробке были размеры «48–56».
Соне подошла вторая примеренная.
— Теперь можно? — спросила она.
— Теперь проверка ремней.
Каждому затянули внутренний ободок. Потом Борис просил наклонить голову вперёд. Каска не должна была падать даже до застёгивания подбородочного ремня. После этого застегнули ремни так, чтобы под ними проходили один-два пальца.
Макс стоял рядом и терпел.
— Я уже чувствую себя посылкой, — сказал он. — Меня ещё штрихкодом пикнут?
— Если продолжишь разговаривать, попрошу Петю составить опись.
— Не надо. Он составит.
Наконец мы подошли к учебному тросу на высоте полуметра. Там Борис показал карабины и страховочный ролик.
— А теперь главное правило: не обгоняем, не торопим человека впереди и проверяем крепление перед каждым участком.
— Даже если каска идеальная? — спросил Макс.
— Особенно если каска идеальная. Она не делает тебя бессмертным.
Мы прошли первый маршрут без происшествий. Соня оказалась самой быстрой на качающихся досках. Макс дольше всех стоял перед сеткой, потому что его шнурок развязался, и Борис не пустил его дальше, пока тот не завязал.
После обеда я вернулся к столу выдачи.
На нём теперь стояли три пластиковые таблички: «48–56», «54–62», «служебные — не выдавать без проверки».
— Это ты сделал? — спросил я.
— Нет, кладовщик, — сказал Борис. — После нашей утренней конференции по каскам.
— Хорошая конференция.
— Особенно доклад Макса про штрихкоды.
Макс как раз проходил мимо и услышал.
— Я требую, чтобы в протоколе было записано: каска мне подошла с первого раза.
— Со второго, — сказал я.
— Петя!
— Я же отвечаю за точность.
Борис поставил на стол последнюю табличку: «Проверять накладную до приезда группы».
На этот раз спорить было не с чем.