Если вам кажется, что кривую корзину легко заметить, попробуйте заметить, почему она кривая. Это уже совсем другая работа.
Корзина должна была стоять ровно. Полина ставила её на стол, отходила на два шага и каждый раз видела одно и то же: левый край выше, правый ниже.
— Снова, — сказала бабушка Зоя.
Полина вздохнула и сняла с корзины последнюю верёвочку, которой временно стягивала край.
В мастерской пахло ивой и влажной корой. В большом корыте у стены лежали прутья, замоченные в воде. Сухой прут ломался на крутом изгибе, а влажный становился гибким и послушным. Сегодня Полина плела свою первую настоящую корзину для субботней ярмарки. Не маленькую учебную, а такую, в которую фермеры складывали яблоки, банки мёда или связки зелени.
Дно у неё получилось аккуратное. Стойки — длинные прутья, вокруг которых шло плетение стенок, — тоже поднялись ровным кругом. Но чем выше становилась корзина, тем заметнее она заваливалась вправо.
— Может, подрежем левую сторону? — предложила Полина.
— Тогда она станет ниже, но не ровнее, — сказала бабушка. — Сначала найди причину.
Полина обошла стол. Вроде бы прутья шли одинаково. Она положила сверху деревянное кольцо-шаблон. Кольцо касалось стенки слева и почти не касалось справа.
— Значит, правая сторона шире.
— Это уже наблюдение.
— А причина?
— Ищи.
Полина стала считать стойки. Тридцать две. Так и должно быть. Потом измерила расстояние между соседними стойками у самого дна. Слева — почти одинаково. Справа две стойки разошлись чуть дальше.
— Вот они!
— Возможно.
Полина попробовала сдвинуть их пальцами, но плетение уже держало крепко.
— Если распустить три ряда, исправится?
— Проверь, что дело именно в них.
Бабушка Зоя никогда не разрешала распускать работу просто потому, что «похоже на ошибку».
Полина взяла мягкий шнурок и обернула корзину на одной высоте. Отметила карандашом длину окружности, потом передвинула шнурок на несколько сантиметров выше. Там окружность оказалась больше, хотя стенки должны были идти почти вертикально.
— Она расширяется.
— Вся?
Полина снова обошла корзину.
— Больше справа.
Она вынула один свежий прут из корыта и сравнила его с теми, которыми плела утром. Новый прут был тонкий у верхушки и толще у основания.
Полина посмотрела на корзину внимательнее.
— Я всё время начинала новый ряд толстой стороной справа.
Бабушка кивнула.
Каждый отдельный прут отличался совсем немного. Но толстые концы, собранные с одной стороны, постепенно выталкивали стенку наружу.
— Значит, надо чередовать, — сказала Полина.
— Да. У прута есть направление, даже если он кажется одинаковым.
Полина распустила четыре последних ряда. Это заняло дольше, чем ей хотелось. Прутья цеплялись друг за друга, один пришлось заменить: на нём появилась трещина.
Теперь она начинала ряд то толстым концом справа, то слева. Через два ряда корзина стала заметно ровнее.
— Всё! — обрадовалась Полина.
Бабушка поставила её на стол.
Корзина постояла секунду и опять наклонилась вправо.
Полина молча села на табурет.
— Я же исправила стенку.
— Стенку — да.
— Значит, ошибка внизу.
Она перевернула корзину.
Дно казалось круглым. Полина приложила линейку крест-накрест. Один край действительно выступал чуть сильнее.
— Это из-за двух стоек?
— Посмотри, на чём она стоит.
Корзина опиралась не на всё дно, а на несколько самых нижних переплетений. Справа один прут проходил поверх другого и образовывал маленький бугорок.
— Я неправильно спрятала конец.
Полина помнила этот момент. Утром у неё остался короткий хвостик прута. Вместо того чтобы завести его между двумя рядами, она просто прижала его следующим витком. Тогда разница казалась крошечной.
Теперь эта крошечная разница стала ножкой.
— Можно срезать?
— Если не повредишь соседний прут.
Полина взяла маленький нож, но бабушка остановила её.
— Корзина ещё влажная. Сейчас волокна мягкие, можно зацепить лишнее. Сначала приподними конец шилом.
Полина осторожно поддела спрятанный хвостик. Он вышел наружу на сантиметр. Она укоротила его и снова ввела между рядами, уже по правилам.
Корзину поставили на стол.
Она не качнулась.
Полина толкнула край пальцем. Корзина вернулась на место.
— Вот теперь всё?
Бабушка посмотрела на часы.
— Если тебе не нужна ручка.
Полина хлопнула себя по лбу.
До закрытия мастерской оставался час. Для ручки надо было выбрать два самых длинных прута, согнуть их дугой и закрепить в стенках с противоположных сторон.
Она вынула из корыта два толстых прута. Первый согнулся ровно. Второй на середине пошёл в сторону.
— Кривой, — сказала Полина.
— Живой, — поправила бабушка. — Он рос к свету.
На пруте действительно были едва заметные изгибы. Если поставить его как попало, ручка получалась перекошенной.
Полина покрутила прут, нашла направление, в котором естественный изгиб совпадал с дугой будущей ручки, и только тогда начала сгибать.
— Раньше я бы просто сильнее давила.
— А он бы сильнее сопротивлялся.
Ручку закрепили тонкими прутьями. Полина отступила к двери.
Корзина стояла ровно. Ручка поднималась точно над серединой.
На следующий день на ярмарке продавец яблок дядя Саша выбрал именно её корзину.
— Эта сколько выдержит?
Полина посмотрела на бабушку.
— Давайте не угадывать.
Они положили внутрь два мешочка с песком, потом третий. Корзина не перекосилась. После четвёртого бабушка сказала, что для яблок хватит с запасом.
Дядя Саша высыпал песок и начал складывать антоновку.
Полина следила не за яблоками, а за стенками. Справа ничего не выпирало. Дно стояло плотно. Ручка не уходила в сторону.
— Хорошая, — сказал дядя Саша и поднял корзину.
— У неё просто было много причин быть кривой, — ответила Полина.
— А теперь?
Полина потрогала гладкий край.
— Теперь ни одной не осталось.
Если вы решите, что после этого Полина стала смотреть на все корзины как на задачи, вы почти угадаете.
Через минуту к мастерскому столу подошла девочка с маленькой корзинкой, наклонённой набок.
— У меня она всё время падает.
Полина присела рядом.
— Давай сначала не будем ничего резать. Покажи дно.