В гончарной мастерской чашки стояли на полках рядами, как люди на остановке: кто повыше, кто потолще, кто с ручкой, похожей на ухо, а кто вообще без всякого желания быть похожим на соседа.
Полина любила приходить туда по субботам. Ей разрешали месить глину, вытирать столы, ставить на дощечки свежие кружки и, если мастер Антон был в хорошем настроении, нажимать ногой на педаль гончарного круга.
В ту субботу готовили посуду к ярмарке. На длинном столе стояли двадцать четыре чашки с синей полосой у донышка.
— Эти считать? — спросила Полина.
— Эти считать, — сказал мастер Антон. — И смотреть, чтобы трещин не было.
Полина дошла до восемнадцатой и остановилась.
У чашки был кривой край. Совсем чуть-чуть: с одной стороны выше, с другой ниже. Но рядом с ровными соседками она сразу бросалась в глаза.
— Брак, — сказала Полина.
— Громко сказано.
— Но она кривая.
Мастер Антон взял чашку, провёл пальцем по краю и поставил обратно.
— Кривая.
— Значит, в коробку с браком?
— А ты сначала выясни, что она умеет.
Полина посмотрела на него недоверчиво.
— Чашка умеет быть чашкой.
— Иногда это сложнее, чем кажется.
На полке у окна стояли вещи, которые не попали в продажу: миска с пузырём под глазурью, маленький кувшин с слишком узким горлышком, тарелка, у которой после обжига поднялся один край. Полина была уверена, что кривая чашка должна отправиться туда.
Но мастер Антон налил в неё воды.
— Пей.
— Я не хочу пить.
— Тогда полей фикус.
Полина подняла чашку. Вода пошла к низкому месту края и вылилась тонкой струёй. Ни одной капли не стекло по стенке.
Она попробовала ещё раз.
— У неё носик получился.
— Сам получился.
— Случайно.
— Случайно тоже считается.
Полина поставила чашку на стол и покрутила. Дно было ровным, чашка не качалась. Ручка крепкая. Глазурь без трещин. Только край с одной стороны опустился примерно на полсантиметра.
— Почему так вышло?
Мастер Антон показал на полку с необожжёнными заготовками.
— До печи глина мягкая и в ней много воды. Потом она сохнет. Если одна часть края тоньше другой, она может высохнуть быстрее и чуть потянуть форму. А в печи всё уже закрепится.
Он постучал ногтем по чашке. Та ответила чистым коротким звоном.
— Вот эта высохла неравномерно. Я недоглядел.
Полина снова налила воду. Струйка выходила точно из низкого места.
— Можно продавать её как маленький кувшин.
— Можно много чего написать на ценнике. Но покупатель придёт за чашкой и получит чашку с неожиданностью. Так делать нельзя.
Полина задумалась.
На ярмарке мастерская должна была показывать детям, как делается посуда. Для этого Антон приготовил глину, переносной круг и несколько чашек на разных стадиях: мягкую, подсохшую, обожжённую без глазури и готовую.
— Давайте эту тоже покажем, — предложила Полина. — Между подсохшей и готовой.
— Почему между?
— Потому что она показывает, что после круга ещё ничего не кончилось.
Мастер Антон усмехнулся.
— Вот теперь говоришь полезно.
Они положили кривую чашку отдельно.
На ярмарке было шумно. Слева продавали мёд, справа дети запускали бумажные вертушки, а напротив кто-то каждые пять минут проверял микрофон словами: «Раз, два, три». От этого все вокруг знали, что числа от одного до трёх существуют и аппаратура по-прежнему работает.
У гончарного стола быстро собрались люди.
Мастер Антон сел за круг и показал, как ком глины становится цилиндром. Полина подавала воду и следила, чтобы никто не трогал вращающуюся заготовку пальцами.
— А почему эта чашка кривая? — спросил мальчик в зелёной кепке.
Полина ждала этого вопроса.
— Потому что край высох неравномерно. Зато смотрите.
Она налила из бутылки немного воды и перелила её в банку через низкий край. Струя получилась ровной.
— Это теперь специальная чашка? — спросила женщина рядом.
— Нет, — ответила Полина. — Получилось случайно.
Мастер Антон добавил:
— Но случайность иногда показывает форму, которую потом можно сделать нарочно.
Через час на столе рядом с кругом появилась новая задача. Дети лепили маленькие чашечки и специально вытягивали один край пальцами, делая носик.
Первые три вышли ужасными.
У одной носик смотрел вверх и ничего не наливал. У второй он был таким длинным, что чашка падала набок. Третью хозяин украсил четырьмя носиками сразу и заявил, что так быстрее.
— Быстрее куда? — спросила Полина.
— Во все стороны.
Мастер Антон поставил четырёхносую чашку в дальний угол стола и сказал, что до конца ярмарки она побудет просто чашкой с четырьмя носиками.
Полина попробовала сделать свою. Она слепила невысокую чашку, дала краю немного подсохнуть и только потом осторожно оттянула небольшой носик. Мастер Антон посмотрел и сказал:
— Слишком тонко.
— Почему?
— Высохнет первым и может треснуть.
Полина смяла край и сделала заново, толще.
Потом ярмарка закончилась. Переносной круг вытерли, глину завернули в плёнку, непроданные чашки уложили в коробки.
Кривую чашку Полина тоже стала класть в коробку.
— Эту оставь, — сказал мастер Антон.
— Для образца?
— Для мастерской. Будем из неё воду на круг наливать. Носик удобный.
Через неделю Полинина маленькая чашка прошла первый обжиг. Носик остался цел. После глазурования её обожгли ещё раз.
Полина пришла в мастерскую раньше обычного и сразу пошла к полке.
Её чашка стояла рядом с первой, кривой. Они были совсем разные. У первой край случайно просел мягкой дугой. У Полининой носик был короткий, аккуратный и сделанный специально.
Она налила воду сначала из одной, потом из другой.
Обе лили хорошо.
— Значит, я сделала правильную? — спросила Полина.
Мастер Антон вытер руки о фартук.
— Ты сделала ту, которую собиралась сделать.
— А эта?
— А эта сделала предложение.
Полина посмотрела на кривую чашку.
— Чашки не разговаривают.
— Конечно. Поэтому с ними удобно спорить.
На следующей ярмарке у мастерской стояли маленькие кувшинчики с аккуратным носиком. На ценнике было написано просто: «Соусник». Никаких историй про случайность покупателям не обещали.
А первая чашка осталась у гончарного круга. На её боку постепенно появились белые следы от воды и глины. Полина каждый раз наливала из неё воду точно через кривой край и ни разу не пролила на стол.