В нашем районном театре есть правило: если реквизитор говорит «не трогать», значит, трогать нельзя. Если режиссёр говорит «не трогать», значит, через минуту это всё равно кто-нибудь передвинет.
Я пришла помогать перед премьерой школьного спектакля. Мне выдали рулон малярной ленты, чёрный маркер и ответственное задание: наклеить на полу метки для декораций. Красная полоска — стол. Синяя — ширма. Жёлтая — дверь.
— Только не перепутай, — сказал дядя Костя, реквизитор. — В третьем акте герой должен выйти именно через дверь.
— А если через ширму?
— Тогда это будет уже другой жанр.
Дверь была настоящая, тяжёлая, с латунной ручкой, но стояла на широкой деревянной подставке. Её можно было катать на маленьких колёсах. Мы поставили её на жёлтую метку, проверили, что она открывается, и ушли пить чай.
Через двадцать минут началась репетиция. В первом акте всё прошло нормально. Во втором на сцену вынесли стол, потом ширму. А в третьем актёр Антон Сергеевич произнёс:
— Я покидаю этот дом навсегда!
Он повернулся и увидел перед собой не дверь, а узкий шкаф с костюмами.
— Дом не отпускает, — подсказала я из-за кулисы.
— Полина! — прошептал режиссёр.
Антон Сергеевич не растерялся. Он открыл шкаф, шагнул внутрь и через секунду высунул голову:
— Здесь тоже нет свободы.
Все засмеялись, кроме режиссёра.
Мы нашли дверь у противоположной стены. Она стояла точно на жёлтой полоске.
— Значит, метка не та, — сказал дядя Костя.
— Но я клеила одну жёлтую метку.
— На сцене две, — заметил осветитель.
И правда: вторая жёлтая полоска была возле шкафа. Кто-то наклеил её так аккуратно, что она выглядела моей.
— Диверсия, — сказал Антон Сергеевич.
— Сквозняк, — сказал режиссёр.
— Сквозняк не пользуется маркером, — сказала я.
Мы сняли лишнюю метку и повторили сцену. Антон Сергеевич произнёс свою фразу, повернулся — и снова увидел шкаф.
Дверь опять оказалась у другой стены, тоже на жёлтой полоске.
Теперь полосок было три.
— Я ничего не понимаю, — сказал режиссёр.
— Это временно, — ответил дядя Костя. — После премьеры мы обычно понимаем ещё меньше.
Я опустилась на колени и рассмотрела ленту. Моя жёлтая лента была матовой. Новые полоски блестели. Кроме того, на краю одной виднелась крошечная синяя точка.
— Это не наша лента, — сказала я.
— А чья?
Из мастерской выглянула Вера, которая делала декорации.
— Вы не видели рулон жёлтой изоленты? Я им помечаю провода.
Все посмотрели на неё.
— Что?
— Кто-то клеит твою изоленту на сцену.
— Я клеила, — призналась Вера. — Но только возле розеток. Чтобы рабочие не ставили туда тяжёлые декорации.
Оказалось, жёлтые полоски означали два разных приказа. Для нас: «сюда поставить дверь». Для Веры: «сюда ничего не ставить». Рабочие видели жёлтую метку, подкатывали дверь, потом замечали рядом кабель и передвигали её к следующей жёлтой полоске. Следующий рабочий делал то же самое.
— Получается, дверь путешествует по сцене по правилам, — сказал Антон Сергеевич.
— По двум правилам сразу, — уточнила я.
Режиссёр посмотрел на часы.
— Через два часа генеральная репетиция. Что предлагаем?
— Новые цвета, — сказала Вера.
— Цвета кончились, — ответил дядя Костя. — Красный, синий, жёлтый, зелёный и белый уже заняты.
— Тогда не цвет, а форма.
Мы договорились: места для декораций отмечаем прямоугольниками, опасные места возле проводов — крестами. Я переклеила сцену. Стол получил красный прямоугольник, ширма — синий, дверь — жёлтый. Возле кабелей появились жёлтые кресты.
Чтобы никто не перепутал, я нарисовала схему сцены и повесила её у входа. Дядя Костя добавил подпись: «Дверь не ставить на крест, даже если она верит в судьбу».
На генеральной репетиции третий акт наконец пошёл как надо. Антон Сергеевич произнёс:
— Я покидаю этот дом навсегда!
Он открыл дверь, шагнул за неё и тут же появился с другой стороны.
— Почему ты вернулся? — спросила актриса.
— Потому что за дверью стена, — ответил он.
Режиссёр закрыл лицо ладонями.
Мы забыли проверить, куда открывается дверь после последней перестановки. Пришлось развернуть её вместе с подставкой.
На премьере всё сработало. Дверь стояла на месте, открывалась в нужную сторону и ни разу не уехала. Зрители даже не подозревали, сколько совещаний потребовалось, чтобы человек мог просто выйти из комнаты.
После спектакля режиссёр подошёл ко мне с новым рулоном ленты.
— Полина, завтра размечаем сцену для сказки про лабиринт.
— Каким цветом?
— Никаким. Я купил ленту с надписью «ЛАБИРИНТ».
Дядя Костя вздохнул:
— Значит, теперь у нас будет два лабиринта. Один на сцене, другой в коробке с лентами.