Под крышей нового вокзала жила молодая ласточка. Её звали Стрижкой, хотя она была вовсе не стрижом. Это имя придумали рабочие, когда птица впервые пронеслась над платформой так низко, что у мастера сорвало с головы бумажную кепку.
Под крышей нового вокзала жила молодая ласточка. Её звали Стрижкой, хотя она была вовсе не стрижом. Это имя придумали рабочие, когда птица впервые пронеслась над платформой так низко, что у мастера сорвало с головы бумажную кепку.
Стрижка хорошо знала вокзал: тёплые балки под крышей, часы над кассами, щель возле вентиляционной решётки и безопасный путь к реке. Каждое утро она вылетала между двумя опорами, пересекала площадь и спускалась к воде за мошками.
Однажды путь исчез.
На месте воздуха стояла река — гладкая, синяя, с облаками на поверхности. Стрижка резко повернула и едва не задела колонну. Она поднялась выше. Река тоже поднялась. Она тянулась от пола до крыши и не шумела.
Птица села на балку. Внизу люди шли прямо к воде и как-то проходили сквозь неё.
Стрижка подождала. Потом попробовала ещё раз. В синей глади возникла другая ласточка. Она летела навстречу, повторяя каждый взмах.
Стрижка отступила.
За ночь строители установили вдоль фасада огромные стеклянные панели. Они отражали небо, реку и деревья с противоположного берега. Для человека стекло было стеной. Для птицы оно выглядело продолжением воздуха.
Стрижка долго летала внутри вокзала. У старого выхода стояли ящики. Маленькая форточка под крышей была закрыта. Она нашла щель у служебной двери, но та вела только в коридор.
Тем временем над площадью кружил её сосед — седой воробей Крош. Он увидел Стрижку за стеклом и сел снаружи на металлическую перекладину.
Стрижка метнулась к нему. Между ними снова возникли две птицы: настоящая и отражённая. Крош отпрыгнул, ударил клювом по панели и услышал сухой стук.
Он облетел здание и нашёл открытую дверь для багажа. Внутри пахло резиной и свежей краской. Крош проскочил между тележками и добрался до главного зала.
Стрижка сидела на табло отправлений.
Крош чирикнул и полетел к багажной двери. Стрижка полетела следом.
В этот момент рабочий покатил тележку, и створка закрылась. Птицы разлетелись в стороны.
Крош вернулся к стеклянной стене. На одной панели висела жёлтая лента, оставленная монтажниками. Она делила отражённое небо пополам. Крош заметил, что к этой панели Стрижка подлетает спокойнее: лента показывала, что впереди что-то есть.
Он стал искать другие заметные предметы. На полу лежали белые бумажные уголки от упаковки. Крош таскал их к стеклу и бросал вдоль основания. Получилась неровная светлая цепочка.
Стрижка спустилась ниже, разглядывая её. Там, где отражение пересекали уголки и жёлтая полоса, стена уже не казалась рекой.
Люди тоже заметили птиц. Девочка у кассы показала на них матери. Подошёл дежурный. Он открыл боковую дверь настежь и выключил свет в зале рядом с выходом. Снаружи было ярче, и дверной проём стал хорошо виден.
Крош сел на порог.
Стрижка сделала круг. Ещё один. На третьем она сложила крылья, снизилась и вылетела наружу мимо воробья.
Но на этом дело не закончилось.
Утром к стеклянной стене прилетела другая птица и резко свернула в последний момент. Дежурный увидел это и вызвал инженера вокзала. Тот принёс рулон плёнки с матовыми точками.
— Панели нельзя оставлять зеркальными на такой площади, — сказал он. — Птицы не видят границы.
Точки наклеили снаружи частыми рядами. Они не закрывали людям вид на реку, но разбивали отражение на маленькие участки. Небо перестало выглядеть проходом.
Стрижка несколько дней облетала вокзал стороной. Потом вернулась к знакомому маршруту. Теперь перед стеклом она видела россыпь светлых отметин, колонны и своё отражение между ними. Стена стала стеной.
Крош ждал её на перекладине.
Они вместе полетели к настоящей реке. Она блестела, двигалась, собирала ветер в мелкие складки и нигде не поднималась до самой крыши.