Утром после большого дождя ручей пришёл во двор к Тасе.
Вообще-то ему там было совершенно нечего делать. Вчера он бежал за школьным стадионом, нырял под дорожку в круглую трубу и дальше уходил к низкому лугу. А теперь вода бодро текла между гаражами, огибала песочницу и собиралась нырнуть прямо под лавочку тёти Нины.
— Вот ещё, — сказала тётя Нина, подняв ноги вместе с тапочками. — Я здесь с семидесятого года сижу, а ручей впервые ко мне в гости пришёл.
Тася присела на корточки. Вода была коричневатая, с сосновыми иголками, двумя листьями и одной пластмассовой крышкой. Крышка крутилась на месте возле бордюра, словно не могла решить, куда ей плыть.
— Он заблудился, — сказала Тася.
— Ручьи не блуждают, — ответил папа, который как раз вынес из подъезда складную лопату. — Они идут туда, где ниже.
Это, конечно, справедливо. Но если вы когда-нибудь видели ручей после ночного ливня, то знаете: идёт он туда, где ниже, с таким видом, будто сам всё придумал.
За гаражами уже стоял дворник Аркадий Петрович в высоких резиновых сапогах. Рядом с ним лежали грабли, лопата и длинный железный крюк.
— Труба забилась, — сказал он. — Под дорожкой. Пока вода не уйдёт, к решётке близко не лезем.
Тася посмотрела туда, где вчера ручей исчезал под асфальтом. Теперь круглого входа почти не было видно. Перед ним накопилась вода, а сверху плавал толстый ковёр из травы, веток и прошлогодних листьев.
— А крюком можно?
— Мне можно, — сказал Аркадий Петрович. — Я с берега достану. Тебе можно смотреть и замечать.
Слово «замечать» Тасе понравилось. Оно звучало как настоящая должность.
Аркадий Петрович зацепил крюком мокрый ком травы и вытянул его на дорожку. Вода сразу зашевелилась, но внутрь трубы не пошла.
— Ещё что-то держит, — сказал папа.
Они достали палку, пакет, ветку тополя и странную серую тряпку, которая оказалась старой перчаткой. Ручей всё равно продолжал течь во двор.
Тася ходила вдоль воды и замечала.
Возле стадиона поток был быстрый. У гаражей расползался шире. У песочницы разделялся надвое: одна струя шла к лавочке, другая — к клумбе. На клумбе вода исчезала между кустами, но ненадолго. Через метр снова показывалась, уже с другой стороны бордюра.
— Пап, а почему здесь вода идёт к нам, если труба вон там?
— Потому что там ей сейчас некуда идти.
— Нет. Я про вот это.
Тася показала на узкую струйку, которая текла вдоль края дорожки в противоположную сторону — не от затопленной трубы, а к ней.
Папа присмотрелся.
— Ага.
Это «ага» было особенное. Не то «ага», которым взрослые отвечают, когда одновременно читают сообщение в телефоне. Папа отложил лопату.
Они пошли за струйкой. Она начиналась у нового газона, который рабочие засыпали землёй неделю назад. Там земля просела, образовав неглубокую ложбинку. В ложбинке стояла вода. Из неё тонкий поток переливался через дорожку и стекал к забитой трубе.
— Значит, у нас две воды? — спросила Тася.
— Один дождь, два пути, — ответил папа.
Аркадий Петрович подошёл, посмотрел и почесал затылок под кепкой.
— А вот этого я вчера не видел.
— Потому что вчера здесь было сухо, — сказала Тася.
— Хорошо работает отдел замечаний.
Тася решила, что должность у неё теперь официальная.
Но ручей от этого правильнее не стал. Более того, вода у лавочки поднялась ещё на палец.
Тётя Нина пересела на спинку лавки.
— Если так пойдёт, — сказала она, — к обеду я буду заведовать пристанью.
Папа засмеялся, а Аркадий Петрович вдруг перестал.
— Постойте. Вода прибывает быстрее, чем мы вытаскиваем мусор.
Он достал телефон и позвонил в управляющую компанию. Потом ещё куда-то. Объяснил, что ливневая труба под дорожкой не принимает воду и нужен человек с оборудованием.
— Теперь ждём, — сказал он.
— И всё? — удивилась Тася.
— А что ты хочешь?
— Чтобы ручей вернулся на место.
— Иногда лучшее, что можно сделать, — не лезть туда, где не видно, что происходит.
Это было скучно, но разумно.
Чтобы не просто ждать, они стали освобождать воде безопасный путь по двору. Папа совком снял маленький валик земли у края клумбы. Аркадий Петрович положил две доски так, чтобы поток не размывал песок возле детской площадки. Тася собирала плавающий мусор там, где вода была мелкой, едва выше подошвы.
— Крышка! — сказала она и поймала ту самую синюю крышку.
— Главный подозреваемый задержан, — объявила тётя Нина.
Через двадцать минут приехал фургон. Из него вышли двое рабочих — женщина в оранжевой куртке и мужчина с бухтой толстого шланга.
— Где пациент? — спросила женщина.
— Вон, — показал Аркадий Петрович. — Только пациент упрямый.
Шланг оказался не простым. В его конце была насадка, из которой вода била назад несколькими сильными струями. Из-за этого насадка сама тянула шланг вперёд по трубе.
— Как маленькая ракета наоборот, — сказала Тася.
— Неплохое описание, — ответила женщина.
Она объяснила только то, что было нужно: шланг войдёт в трубу со стороны нижнего люка, промоет засор и вытолкнет грязь туда, откуда её можно убрать. Тася хотела посмотреть ближе, но все взрослые разом сказали:
— Издали.
Поэтому она смотрела издали.
Сначала ничего не происходило. Потом вода у входа в трубу вздрогнула. Листья завертелись. Поднялся пузырь, второй, третий. И вдруг вся лужа словно вспомнила, зачем она здесь собралась.
Вода пошла вниз.
Не быстро. Потом быстрее. Показался верх круглой трубы. Потом половина. Потом почти весь вход.
— Пошёл домой, — сказала Тася.
— Кто? — спросила тётя Нина.
— Ручей.
Но тут случилось последнее дело.
Тася увидела, что вода из ложбинки у нового газона по-прежнему течёт через дорожку. Теперь она уже не мешала двору, потому что основная труба работала. Однако было видно: после следующего сильного дождя всё начнётся снова.
— Аркадий Петрович! Второй путь остался.
Он посмотрел, потом позвал женщину из фургона. Та присела возле ложбинки, провела рукой по мокрой земле и сказала:
— Тут грунт просел. Вода должна была уходить к решётке с той стороны, а теперь переливается сюда. Это уже не засор. Надо поправлять уклон.
Тася ожидала, что сейчас все возьмут лопаты и немедленно поправят уклон. Но оказалось, что так не делают: нужно отметить место, вызвать рабочих, проверить, где проходят кабели, и только потом подсыпать и выровнять землю.
— Долго, — сказала Тася.
— Зато не придётся потом искать кабель вместе с лопатой, — ответил папа.
К вечеру двор почти высох. На асфальте остались светлые полосы от песка и тонкая цепочка сосновых иголок. Лавочка тёти Нины снова была просто лавочкой, а не пристанью.
Через два дня рабочие сняли узкую полосу дёрна возле нового газона, подсыпали щебень и землю и сделали маленький плавный склон к решётке. Тася пришла проверять с бутылкой воды.
— Сейчас устроим дождь размером один литр, — сказала она.
— Очень местный климат, — заметил Аркадий Петрович.
Тася вылила воду наверху ложбинки.
Струйка подумала секунду, дрогнула и побежала к решётке. Не к гаражам. Не к песочнице. Не к лавочке.
— Ну вот, — сказала тётя Нина. — Больше ко мне в гости не хочет.
— Он не обиделся, — ответила Тася. — Просто теперь знает дорогу.
И если после этого вам попадётся ручей, который после дождя идёт совершенно не туда, не спешите объяснять ему правила. Сначала посмотрите, где у него действительно ниже. Иногда у ручья с дорогой всё в порядке. Это дорога успела измениться.