В городском Доме звука тишину хранили в трёх прозрачных коробах.
Посетителям обычно объясняли так: первый карман был собран зимней ночью в поле, второй — между двумя ударами большого колокола, третий нашли в старом читальном зале после закрытия. Объяснение звучало подозрительно, зато сами карманы существовали совершенно бесспорно. Если просунуть руку через специальное отверстие в коробе и щёлкнуть пальцами, пальцы двигались, а щелчка не было.
Варя считала этот опыт лучшим во всём музее. Тим утверждал, что лучше барабанной комнаты, где рисовые зёрна подпрыгивали на натянутой мембране от низкого звука.
В тот четверг они пришли помогать готовить Дом звука к вечерней программе. В пять должны были открыться двери, а в половине четвёртого хранитель коллекции Марина Павловна сказала:
— У нас неприятность. Тишина ушла.
Варя сначала решила, что это музейная шутка.
В зале стояли три пустых стеклянных короба. Крышки были закрыты, замки целы.
— Как она могла уйти через закрытую крышку? — спросил Тим.
— Крышки закрыли уже после уборки, — ответила Марина Павловна. — Утром короба переносили в акустическую камеру для проверки. Кто-то оставил внутреннюю дверь открытой. Вернули коробки, закрыли, а содержимое не проверили.
— И где теперь три кармана?
— Если бы я знала, фраза «у нас неприятность» была бы короче.
Обычную тишину искать трудно, потому что она ничем не отличается от отсутствия шума. Музейная отличалась. Внутри кармана исчезал любой звук, но снаружи всё было слышно как обычно.
Марина Павловна дала Варе и Тиму маленькие шумомеры. На экране каждого прибора появлялось число в децибелах: чем громче вокруг, тем выше число. В пустом кабинете было около тридцати пяти, при разговоре — примерно пятьдесят пять.
— Только не бегайте по лестницам и не лезьте в служебные комнаты без меня, — сказала она. — Если найдёте карман, не пытайтесь его ловить руками. Он от этого не обидится, но пользы тоже не будет.
Первый нашёлся через четыре минуты.
Тим шёл по коридору и постукивал ногтем по деревянной палочке. Тук. Тук. Тук. Потом палочка один раз ударилась беззвучно.
Он остановился.
— Варя.
— Что?
Тим снова постучал. Тук. Тук. На третьем движении звука не было.
Варя подошла сбоку. Её шумомер показывал сорок один децибел, потом внезапно — ноль. Ещё шаг — снова сорок.
— Граница здесь.
Они положили на пол полоску малярной ленты. Потом нашли вторую границу, третью, четвёртую. Получился неправильный овал размером примерно с небольшой ковёр. Карман лежал поперёк коридора возле стены с афишами.
— Один, — сказал Тим. — Осталось два.
— Подожди.
Варя посмотрела на пол.
Когда они начали измерять границы, карман был у первой афиши. Теперь беззвучная область сместилась почти на полметра к закрытой двери архива.
— Он движется.
Марина Павловна не удивилась.
— Медленно?
— Сантиметров десять в минуту.
— Это похоже на них. В коробах они тоже иногда собираются у одной стенки.
— Почему?
— Мы знаем только наблюдение: они тянутся туда, где тише. Почему — спросите у карманов. Мне они отчётов не пишут.
В коридоре было тихо, но за дверью архива, куда полз карман, было ещё тише.
— Значит, можно направить его обратно? — спросила Варя.
Марина Павловна подняла бровь.
— Чем?
Тим первым понял.
— Шумом. Сделать вокруг громче, а нужный путь оставить тихим.
Они решили не проверять эту идею сразу на коридоре. Сначала поставили маленькую колонку в двух метрах от кармана и включили запись дождя. Не музыку и не сирену — просто ровный шум воды, достаточно громкий, чтобы шумомер показывал около пятидесяти децибел.
Через три минуты Варя снова отметила границу.
Карман сдвинулся от колонки.
— Работает, — сказал Тим.
— Пока один раз, — сказала Варя.
Они переставили колонку на другую сторону. Через несколько минут карман пополз обратно.
Марина Павловна записала результаты в блокнот.
— Теперь можно считать, что у нас есть способ управления. Но сначала найдём остальные.
Второй карман обнаружился в мастерской музыкальных игрушек. Там работала заводная железная птица. Механизм двигал клювом, хвост качался, а звука не было.
— Птица сломалась? — спросил мастер Олег.
Тим протянул руку с шумомером.
— Нет. У вас помещение сломалось.
— Это даже интереснее.
Второй карман оказался меньше первого, зато двигался быстрее. Он полз к шкафу, обитому внутри толстым войлоком. Олег убрал из шкафа инструменты и закрыл дверцы, чтобы карман не забрался глубже.
Третий долго не находился.
Они проверили лестницу, гардероб, маленький кинозал, комнату с камертонами и фойе. Везде шумомер честно показывал обычные числа.
— Может, он уже на улице? — спросил Тим.
Марина Павловна покачала головой.
— Наружные двери всё время были закрыты.
Варя остановилась возле барабанной комнаты.
Изнутри доносилось равномерное: бум, бум, бум. Сотрудник проверял установку перед вечерней демонстрацией.
— Если карманы идут туда, где тише, — сказала она, — они не должны быть здесь.
— Именно, — ответил Тим.
Он уже пошёл дальше, но Варя не двигалась.
— А где в самой громкой комнате самое тихое место?
Барабанная была обшита акустическими панелями — толстыми плитами, которые не отражали звук обратно в помещение. За одной стеной находилась маленькая ниша для хранения микрофонов. Её дверца была прикрыта.
В нише они нашли третий карман.
Точнее, сначала увидели странность. На стойке висели металлические ключи. Большой барабан гремел в двух шагах, ключи дрожали от вибрации и сталкивались друг с другом — но беззвучно.
— Нашёлся, — сказала Варя.
— Ты нашла, — поправил Тим.
Третий карман заполнил почти всю нишу и, кажется, был вполне доволен.
До открытия оставалось пятьдесят минут.
Акустическая камера, куда нужно было вернуть карманы, находилась за выставочным залом. Внутри стены были покрыты клиновидными поглотителями звука. Когда дверь закрывалась, человек слышал собственное дыхание и шорох одежды необычно отчётливо, потому что почти никакое эхо не возвращалось от стен.
— Самое тихое помещение в здании, — сказал Тим. — Значит, туда они должны идти сами.
— Если по дороге не найдут место потише, — сказала Варя.
Марина Павловна принесла план этажа.
Они нарисовали три маршрута. В некоторых местах пути пересекались с лестницей и фойе, где уже начинали готовиться к приходу гостей. Поэтому вести все карманы одновременно было нельзя.
Первым отправили тот, что находился в коридоре. Дверь акустической камеры оставили открытой. По бокам пути поставили две колонки: из одной шёл дождь, из другой — мягкий гул поезда. Впереди ничего не включали.
Карман двинулся в нужную сторону.
Двигался он мучительно медленно. Тим каждые две минуты переносил заднюю колонку вперёд, не заходя в сам карман. Варя отмечала границу кусочками ленты и следила, чтобы он не начал уходить в соседний пустой кабинет.
У поворота всё испортилось.
Карман остановился.
— Почему? — спросил Тим.
Варя посмотрела на план, потом на открытую дверь кабинета справа.
— Там тише, чем впереди.
В кабинете стояли мягкие кресла и висели тяжёлые шторы. Они почти не отражали звуки.
Марина Павловна закрыла дверь кабинета. Через несколько минут карман снова пополз к акустической камере.
На пороге он неожиданно ускорился. Шумомер в руке Вари показал ноль, затем снова обычные тридцать восемь. Карман исчез внутри комнаты.
— Один дома, — сказал Тим.
— Не дома. Временно в камере.
— Ты умеешь испортить красивую фразу.
Второй карман вывели из мастерской тем же способом, но он попытался свернуть к гардеробу. Тим догадался попросить сотрудницу закрыть плотную штору гардероба снаружи и включить там маленький вентилятор. Карман передумал.
Третий оказался упрямее всех. Из ниши рядом с барабанной он не хотел выходить даже после того, как вокруг включили два динамика.
— Ему и так тихо, — сказала Варя. — Зачем двигаться?
Тим посмотрел на подвешенные ключи.
— А если сделать нишу менее тихой не снаружи, а внутри?
Обычная колонка внутри кармана не помогла бы: звук в нём исчезал. Но предметы всё равно могли двигаться. Тим принёс маленький резиновый молоточек и механический метроном. Поставил метроном у самой границы так, чтобы его маятник заходил внутрь кармана и раз за разом легко задевал металлическую пластинку.
Снаружи слышался короткий щелчок. Внутри — ничего. Зато пластинка заметно дрожала.
— Он чувствует вибрацию или только звук? — спросила Варя.
— Сейчас узнаем.
Они подождали.
Карман начал выходить из ниши.
Марина Павловна записала ещё одну строчку.
— Похоже, не любит и механические колебания. Проверим отдельно потом.
Последний маршрут занял почти двадцать минут. Когда третий карман втянулся в акустическую камеру, до открытия оставалось девять.
Марина Павловна закрыла тяжёлую дверь.
— А как вернуть их в короба? — спросила Варя.
— Сегодня никак. Короба должны быть внутри камеры несколько часов. Карманы сами соберутся в самом тихом объёме, потом мы закроем крышки до выноса.
— А выставка?
— Вместо трёх карманов покажем три пустых короба и ваш план операции.
К пяти часам у входа уже стояли первые посетители. На столе возле пустых коробов положили план этажа с цветными линиями, фотографии малярных отметок и лист из журнала наблюдений. Заголовок Марина Павловна написала простой: «Побег тишины. 13 августа».
Тим предложил добавить: «Пострадавших нет. Два динамика устали».
Марина Павловна добавила вторую фразу мелким шрифтом.
Вечером Варя с Тимом ещё раз подошли к двери акустической камеры. За ней ничего не было слышно, что в данном случае ничего не доказывало.
На маленьком индикаторе рядом с дверью три зелёные точки показывали, что все три короба внутри стоят на своих местах.
— Как думаешь, они уже вернулись? — спросил Тим.
— Утром измерим.
Он кивнул.
Из соседнего зала донёсся удар большого барабана. Стекло в двери чуть дрогнуло. За тяжёлой дверью камеры три кармана тишины, если верить всем предыдущим наблюдениям, должны были медленно собираться там, где звук был слабее всего.
В журнале для утренней проверки уже оставили три пустые строки.